Уран-Батор
Сайт Эдуарда Безобразова

Железногорск

Главная arrow Публикации arrow Говорящие Головы arrow Кому наша власть не нравится  
Вторник, 12 Ноябрь 2019
Меню
Главная
Антологии
Публикации
Город за неделю
Загадки нашего городка
Архив форума
Фотографии
Файлы
Сайт
Город Железногорск
Опрос
А если арестуют Кулеша он:
мошенник
жертва гебни
а кто это
чума на эти оба дома



результаты

Комментарии
  • Доцент с обрезом
    А что вы хотели? Культурная столица. Или вы хотите как в Париже? Кстати, адвокат доцента настаивает на административном ... >>>

  • Эпическая сила
    Почему снят директор ГХК остаётся загадкой для горожан. Слаба наша демократия. >>>

  • Бессмертный волк
    «Ска?зки… ска?зки… ска?зки ста?рого Арба?та» >>>

  • Бессмертный волк
    Подождите немного, скоро заживём как белые люди, всего пара месяцев осталась. Готовьтесь, железные горцы, начинайте стро... >>>

  • Бессмертный волк
    Совок не закончился, а успешно продолжается, как и отрицательная селекция. Просто погонщики помегнялись. У нас есть несм... >>>

  • Красный день календаря
    Идиотентест в нашгороде всегда проваливаеися. Ну как же бы без "очнужных" служб? >>>

  • Красный день календаря
    Сам с ума сошёл или менгеля свели?. >>>

RSS
Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Подпишитесь на обновления сайта!



Twitter Уранбатора




Google
Поиск по сайту

Кому наша власть не нравится Печатать E-mail
Четверг, 07 Ноябрь 2019

Самому читающему городу Красноярского края - лучшие книжки!

«Мы оказались в пространстве, которое раньше представлялось антиутопией»

Бывший красноярский журналист Дмитрий Захаров давно живет и работает в Москве. В октябре «Редакция Елены Шубиной» выпустила его роман «Средняя Эдда», презентация которого состоялась на ярмарке книжной культуры.

На прошедшем КРЯККе мы поговорили с Дмитрием о том, как его роман стал неожиданным пророчеством, о том, как важно говорить про «здесь и сейчас» и о том, что общего у Покраса Лампаса и русского рока из 1980-х.

Вы знаете, о чем пишете? Работали на структуры власти?

У меня за спиной порядка 15 избирательных кампаний. Я работал корреспондентом «Коммерсанта», затем ушел в мэрию Железногорска, затем вернулся в «Коммерсант» — но уже московский. А потом уже окончательно переквалифицировался в пиарщика, сотрудничал и с государственными, и с бизнес-структурами. Так что – да, полагаю, я знаю сферу, о которой пишу.

А почему в какой-то момент все-таки вернулись обратно в журналистику? Было настолько неприятно работать с властями?

Я долго пробыл в роли журналиста: много писал о злоупотреблениях, о казнокрадстве и тому подобных вещах. В том числе и о том, что происходило в моем родном Железногорске. И как-то раз на выборах мэра этого закрытого города победил «человек из ниоткуда» – такое редко, но бывает. Он был максимально далек от предыдущей властной элиты, и он позвал меня работать с ним. Наверное, в жизни каждого политического журналиста бывает момент, когда ему говорят: «Ты долго писал, как не надо делать. А теперь приди и сделай, как надо». Так я оказался в шкуре чиновника и несколько лет старался построить коммунизм в отдельно взятом городе. Результаты вышли так себе.

А как вам вообще пришла идея написать актуальный роман? Я до этого читала «Бывшую Ленина» Идиатуллина, и она показалась мне хорошей злободневной книгой. Но у вас картина современности еще ярче…

Шамиль начал важный разговор про то место, где мы все находимся. И «Бывшая Ленина» с этой точки зрения кажется мне важной книгой. Что же касается моего романа, то «хайпануть на актуалочке», как написали где-то в интернете, я не хотел. Было желание поговорить об удивительном феномене сознания – присутствия на всех сторонах конфликта сразу — прежде всего, среди моих ровесников, людей моего круга. Отправной же точкой стали протесты в Москве 2011-2012 годов, а вовсе не те, которые случились этим летом. 7-8 лет назад произошла интересная штука: многие люди, вышедшие на протестные акции, были плоть от плоти той системы, с которой сами и боролись. И вот эта история о том, что с 9:00 до 18:00 мы работаем на власть, а потом «пускаем под откос поезда», она интересная и важная. Я хотел порассуждать на эту тему, осмыслить ее. И в книге главный герой задается вопросом: «Что делал бы Штирлиц, если бы победили фашисты?». Как вести себя, если ты оказался во враждебной среде? Что в этом случае геройство, а что предательство?

То есть это история о тонкой грани между добром и злом?

Добро и зло – слишком глобальные категории, которыми трудно оперировать. Скорее, это про границу между допустимым и недопустимым. Кто здесь молодец, а кто не очень? Скорее, это история об этом. Я давно задаюсь этим вопросом, и «Средняя Эдда» – лишь способ его ощупывания.

А вам не становится страшно, что все описанное в книге начинает сбываться? Это же очень похоже на прошедшие летние протесты.

Знаете, у меня есть книга «Репродуктор» - первый мой роман, так вот он успел сильно устареть. Задуманный в середине 2000-х, он казался мне мрачной футурологией. Теперь это обыденность, будни канала «Россия». Мы оказались в пространстве, которое раньше представлялось мне антиутопией. Массовая гибель богов, рагнарек, в скандинавской мифологии – это не конец всего, это только перезапуск цикла. Потом будет другая жизнь, другие боги. И я хочу верить, что история из «Средней Эдды» – тоже не про вселенскую катастрофу, а про конец старого.

Почему триггером в книге служит именно граффити? Это удобное средство высказывания?

Последние несколько лет в современной культуре очень растет вес художественного, уличного высказывания: арта, акционизма. Это мы знаем еще по акции Pussy Riot, которая стала огромным знаком, под которым мы теперь и живем. Его невозможно было не заметить. И то, что делала арт-группа «Война», то, что делают сейчас Покрас Лампас, Слава ПТРК, Артем Лоскутов, и не только они – все это сложно не замечать. Мы видим пульсацию большого скопления энергии. Если когда-то, в перестроечные годы, важным культурным событием считался русский рок, несущий заряд социальных высказываний, со временем эта энергия перетекла куда-то. И мне кажется, она теперь здесь: в акционизме, в стрит-арте. Думаю, что истории про политику и искусство здесь и сейчас неразделимы.

Image

А как думаете, почему чаще всего подобные акции проходят в Москве, а в регионах люди боятся делать такое?

Ну, почему только в Москве? Такое происходит в Екатеринбурге, Новосибирске, да и не только там. Тому же, что главной точкой напряжения становится Москва, есть много объяснений. Например, можно вспомнить о пирамиде Маслоу. Сначала удовлетворяются базовые потребности, потом уже менее жизненно важные. Если мы примем эту точку зрения, то увидим: в Москве уровень жизни довольно высокий, а вот жителям регионов чаще приходится думать о том, чтобы добывать кусок хлеба. В этой ситуации вопрос признания прав становится куда менее актуален, ведь даже базовые потребности не удовлетворены. То есть, можно предположить, что людям в городах страны просто не до того, до чего Москве. Пока.

Не считаете ли вы, что протестный арт – это способ манипуляции?

Политической? Ни в коем случае. Манипуляция – штука направленная, довольно конкретная. А искусство это разговор с неограниченной аудиторией. Мы вольны увидеть в любом искусстве все, что угодно. Как известно, красота в глазах смотрящего, а искусство просто медиатор, инструмент для активации внутреннего диалога. «Искусство, которое манипулирует людьми», это что-то из арсенала следственных органов. Мол, «все совсем не просто и инспирировано ЦРУ». Мне не близки теории заговора, а значит, и версия, что искусство манипулятивно. А вот если высказываний на какую-то социальную или политическую тему становится все больше, значит у людей в целом растет потребность высказаться по этому поводу. Даже если это для себя не проговаривают. Если, скажем, Монстрация становится явлением: мероприятием, за которое никакой дядя не платит и никто на него не загоняет людей под угрозой увольнения – значит, это зачем-то надо, значит, смысл у этого шире, чем плакат «Дорогой, хочу от тебя ретвит».

Когда я читала книгу, то на главах про Красноярск у меня возникало ощущение, что это послание жителям нашего города, пасхалка. Столько локальных понятий. Это ностальгия или желание рассказать побольше о Красноярске?

«Пасхалок» в тексте действительно много, и они не только красноярские. Там есть много вещей, связанных с музыкой, с книгами, спектаклями, со всем на свете. Скажем, одна глава называется «Демон. Вид сверху», как название спектакля Дмитрия Крымова. И это, в общем, дает некий оттенок смысла происходящему в этой главе. И все же пасхалка – это приятное дополнение для читателей, которые ее найдут, но это не обязательный элемент сюжета. А вот что касается глав про Красноярск, то это как раз наоборот – важная часть сюжета. Главные герои родом отсюда, здесь началась их история, поэтому им важны местные реалии и проблемы. Я хотел описать живых людей, похожих на нас с вами. Так что это история не столько про ностальгию, сколько про психологическую достоверность.

Главного героя в вашей книге зовут как вас, он тоже жил в Красноярске и работал в «Коммерсанте». Это ваше альтер-эго?

Если я сейчас буду отрицать, что мы похожи с Дмитрием Борисовым, то будет сразу ясно, что я лукавлю. Да, я передал ему значительную часть своей биографии, собственных чувств и размышлений. Не думаю, что он является моим полным альтер-эго. Но глупо спорить с тем, что он в большой степени я, а я – он.

А еще вы почти прямым текстом указываете названия СМИ и имена реальных журналистов. Не боитесь, что к вам под окна с битами придут?

Нет смысла говорить про здесь и сейчас и скрываться за сложными умолчаниями. Мне и хотелось, чтобы многое и многие угадывались. Ну, а насчет биты: волков бояться – в лес не ходить. В нашей политической реальности помимо многих других есть еще и серьезная проблема будущего-настоящего. Говорить на тему будущего не принято: куда мы пойдем, что изменится, почему нужно сделать так, а не иначе? Это табу. И еще большее табу — тема настоящего. Его вроде бы и нет, вместо него мы погрязли в спорах о прошлом. Неудивительно, что многие издательства убеждены, что читатель от настоящего тоже отворачивается: он и так от него устал и читать о здесь и сейчас не захочет. В случае с серией «Актуальный роман» мы наблюдаем эксперимент – так ли это... В общем, бояться можно многого. Что обидятся и придут под окно, что книгу никто не купит и не будет читать. Но если ты хочешь разговора с читателем – а я хочу этого разговора – то придется идти через страх.

kras.mk.ru.


 
Рассказать про это друзьям в:

Добавить комментарий

Внимание!
Перед публикацией комментарий проходит проверку.
В комментарии к материалу разрешено выражать свое отношение к тексту или событию в пристойной форме. В случае появления ненормативной лексики, перерастания комментирования в оскорбления и т.д., комментарии будет удаляться.
Если вы заметили сообщение с нарушением, нажмите возле него на кнопку с зеленым гоблином.
Давайте не будем сами себе злобными Буртинами

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Мы поддерживаем
РОСЖКХ
ЗАСТАВЬ КОММУНАЛЬЩИКОВ РАБОТАТЬ!

История Железногорска
12.11.1988
СХС выделяет технику армянскому городу Спитаку, пострадавшему от землетрясения

по материалам библиотеки им.Горького
Телепрограмма
Телепрограмма операторов г. Железногорск
КАБЕЛЬНЫЕ

ЭФИРНЫЕ
Погода в Железногорске
Погодный информер meteo26.ru




подробно
Остальное

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Выделить