Уран-Батор
Сайт Эдуарда Безобразова

Железногорск

Главная arrow Публикации arrow Темохранитель arrow Игорь Ефимов. Лекции от поуехавших  
Wednesday, 27 March 2019
Меню
Главная
Антологии
Публикации
Город за неделю
Загадки нашего городка
Форум Железногорска
Веб-камеры города
Смотреть новости
Объявления
Фотографии
Я Вижу
Файлы
Сайт
Сайты Железногорска
Город Железногорск
Опрос
А если арестуют Кулеша он:
мошенник
жертва гебни
а кто это
чума на эти оба дома



результаты

Комментарии
  • Гимовер
    Понедельник день тяжелый. c.radikal.ru/.../... ) c.radikal.ru/.../..... >>>

  • Ну не вампир же в самом деле?
    На Будулацу компромат поступит ближе к Выборам местных депутатишек))) >>>

  • Великолепные шестёрки
    Прочитал,понял типа,что с государственного воза пропало-то в карман ЛДПР упало.И таких людей на шконку вай-вай.В 28 лет ... >>>

  • Писец котёнку
    Ничего личного, онли бузинесс. :-x b.radikal.ru/.../... ) b.radikal.... >>>

  • Писец котёнку
    А это как сможете устроиться. Кто-то не получит вообще ничего и скоро оттуда вылетит. Кто-то сделает карьеру по основно... >>>

  • Писец котёнку
    Считаю,-последняя надежда когда нет на местах успехов и экономического подъема.Однако,процедуру "знатных сидельцев",деду... >>>

  • Писец котёнку
    какие привилегии даёт быть членом (членшей)общественно й палаты? >>>

RSS
Архив
Январь
Февраль
Март
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
Сентябрь
Октябрь
Ноябрь
Декабрь
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Подпишитесь на обновления сайта!



Twitter Уранбатора




Google
Поиск по сайту

Игорь Ефимов. Лекции от поуехавших Печатать E-mail
Thursday, 10 January 2019

Бывший железногорец публично оценил состояние российской науки.

«Аспирантам нужно платить не 7 тысяч рублей, а 70. По-другому науку не возродить»

Рассказывает президент Ассоциации русскоговорящих ученых за рубежом.

Уроженец Железногорска Игорь Ефимов — декан факультета биомедицинской инженерии Университета Джорджа Вашингтона (г. Вашингтон, США) создал и возглавляет лабораторию по исследованию электрофизиологии сердца. Ефимов — почетный член нескольких научных обществ России и США, президент Ассоциации русскоговорящих ученых за рубежом. Беседа с Игорем Рудольфовичем состоялась сразу после научной лекции, прочитанной им студентам и научным сотрудникам Уральского федерального университета.

«Российскую науку поднимет поколение 20-30-летних»

Вы возглавляете Ассоциацию русскоговорящих ученых за рубежом. Чем она занимается?

Ассоциация была создана 10 лет назад, в 2008 году, как клуб русскоязычных ученых, вынужденных уехать из России в 1990–2000 годы, для общения друг с другом, для помощи друг другу. Мы учились в одних и тех же университетах, у нас много общего. Порой кому-то нужно было найти, положим, учителя русского языка для детей, и мы сообща помогали. Со временем стали проводить ежегодные конференции, на очень высоком уровне. У нас есть свой приз имени нашего гениального ученого Георгия Гамова (выдающийся советский физик, в 1930-х годах уехавший в США — прим. ред.), который, кстати, 22 года проработал в том самом университете Джорджа Вашингтона, где теперь работаю я. Часть членов нашей ассоциации очень активно работают с лабораториями и университетами в России, имеют здесь собственные лаборатории, получают гранты, участвуют в российских научных конференциях и даже организуют их. Скажем, у меня лаборатория в МФТИ, у многих моих знакомых — в МГУ, в Петербурге, Нижнем Новгороде, Томске. У моего коллеги Олега Гусева, который на 70% работает в Японии, есть своя лаборатория в родном ему Казанском университете. Кроме того, мы консультируем очень многих российских государственных чиновников и региональные организации по вопросам развития образования и науки.

Раз так, вы наверняка имеете представление, в каких областях науки сегодня сильна наша страна.

Увы, Россия во многом растеряла набор компетенций, имевшийся у Советского Союза в разных направлениях. Как я уже сказал, из-за отсутствия финансирования в 1990-е годы работать было просто не на что, и многие ученые либо ушли на пенсию, либо уехали. А молодежь наукой не интересовалась. Помню, тогда ходила шутка, что самые привлекательные профессии для молодежи — банкир и киллер. Профессия ученого в этот список не входила. Еще в начале 2000-х я не видел просвета. На сегодня Россия сохраняет очень серьезные позиции в математике, науке о материалах, физике, химии, информационных технологиях. В сравнении с СССР это не так уж много. Но и пытаться объять все или почти все области науки, как это делали в Советском Союзе, сегодня не нужно. Так не поступает даже Америка, а маленькие страны, напротив, находят себе уникальные ниши и занимают их. В этом плане мне понравилась структура «Сколтеха»: там понимают, что не смогут охватить все, выбрали пять компетенций, в которых Россия сохранила потенциал: космос, информационные технологии, биологию, науки о жизни, физику, — и стратегически их развивают.

Что еще вселяет надежды? Я езжу в Россию 20 лет и сегодня наконец вижу активное поколение студентов и молодых ученых от 20 с небольшим до 30 лет. Они совершенно другие — очень уверенные в себе, очень подвижные. Этим палец в рот не клади: знают языки, ездят по всему миру, участвуют в международных конференциях. В УрФУ я узнал по лицам нескольких таких молодых людей, которые встречались мне за рубежом. А какие вопросы задают! И здесь, в Екатеринбурге, и в МФТИ, и в Петербургском госуниверситете, и в Казанском, Сибирском федеральном университетах. С такими профессиональными вопросами я не сталкивался и в ведущих университетах мира. Именно это поколение поднимет российскую науку. Если им создать достойные условия. Аспирантам нужно платить не 7 тысяч рублей, а по крайней мере 70, а когда они станут научными сотрудниками — не 30 тысяч, а в пять раз больше. Пока с этим проблемы, но по-другому науку не возродить.

Материальный фактор для ученых — один из основных?

Я подразумеваю под этим не только зарплату, хотя и это важно, а масштаб инвестиций в науку. Взять, к примеру, медико-биологические исследования — они очень дороги, на одну хорошую статью в этой области нужно потратить в среднем порядка 200-300 тысяч долларов. Мои бывшие ученики, которые стали молодыми профессорами, получили по несколько грантов объемом 2 млн долларов. В России такого финансирования пока еще нет, на этой стадии карьеры предложить российским ученым такие деньги не может никто, и это большая проблема. Потому что, если у вас нет таких денег, каким бы умным и изобретательным вы ни были, просто окажетесь на задворках мировой науки и станете неконкурентоспособным. Очень редко когда удается выбиться без хорошего финансирования, это, как правило, те, кому не нужны большие инвестиции: математики, теоретические химики. Я знаю несколько таких человек.

«России не хватает фундаментальной кардиологической науки»

Каковы позиции России непосредственно в области исследований сердечно-сосудистой системы?

Есть неплохая федеральная программа по клинической кардиологии, есть кардиологические центры во многих ведущих городах России, они соответствуют мировому уровню, оборудованы по последнему слову техники, врачи — квалифицированные. Есть отдельные очаги фундаментальных исследований — в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге. Ваша группа профессоров Владимира Мархасина (ныне, к сожалению, уже покойного) и Ольги Соловьевой из Института иммунологии и физиологии УрО РАН и УрФУ, которая много лет занимается изучением электромеханического сопряжения в сердечной мышце, известна во всем мире разработками очень тонких физиологических моделей как математических, так и созданных непосредственно на живой ткани. У них очень талантливые ученики, к примеру, Вячеслав Гурьев, который создал электромеханическую модель сердца нового поколения и сейчас работает в компании IBM. Во время моего визита в Екатеринбург мы обсуждали с Ольгой Эдуардовной конкретные проекты и возможности для коллаборации. Кроме того, в Уральском федеральном университете замечательные математики, создающие прекрасные математически модели.

Но в целом России не хватает фундаментальной кардиологической науки. Очень мало лабораторий, которые проводят исследования на мировом уровне, мало публикаций в ведущих научных журналах. Проблема отчасти связана с «утечкой мозгов». До 90-х годов я работал в Институте биофизики АН СССР в Пущино, но в 1992 году был вынужден уехать, потому что финансирование нашего института практически прекратилось, проводить эксперименты стало не на что, а зарплата по курсу составляла 6 долларов в месяц. Выбора — оставаться или уезжать, — к сожалению, не было. Практически вся наша пущинская лаборатория в 1990-е уехала на Запад, все теперь профессора и завлабы в ведущих университетах мира. Нашему пущинскому завлабу Валентину Кринскому 25 декабря исполнилось 80 лет, и мы, его ученики, проводим симпозиум в его честь в Германии, в университете Геттингена, где он сейчас работает.

Другой пример — московский Исследовательский центр кардиологии, созданный нашим знаменитым кардиологом Евгением Чазовым. В свое время этот центр был ведущим по всем направлениям кардиологии, там работали сотни ученых — биохимиков, физиологов и так далее. В Советском Союзе была сильнейшая фундаментальная кардиологическая наука, которая сейчас практически отсутствует. Потому что потом те самые сотни ученых тоже уехали. Я помню, как они проводили свои встречи в Америке: по 200-300 человек, все — состоявшиеся профессора ведущих американских университетов. А в России центров такого исследовательского масштаба, каким был Центр Чазова, сейчас немного. Так что я бы посоветовал воссоздать национальную фундаментальную кардиологию, на основе которой будут воспитаны новые поколения «продвинутых» клиницистов. Ведь смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в России в разы больше, чем в Америке. И это гораздо более крупная проблема, чем онкология и другие заболевания. И пока фундаментальная кардиологическая наука не получит должного финансирования и развития, смертность в России будет оставаться высокой.

Судя по вашим словам, российские ученые-кардиологи занимают достойное место в мировой науке. Об этом говорит ваш личный пример. В своей лекции, прочитанной в Уральском федеральном университете, вы упомянули о своих коллегах Олеге Гусеве, который работает в Японии, об Алексее Глухове и Вадиме Федорове, работающих вместе с вами в Америке.

Те же Федоров и Глухов, прежде чем приехать ко мне, работали в том самом центре Евгения Ивановича Чазова, в прекрасной лаборатории звезды мировой кардиологии академика Леонида Розенштрауха. Теперь они оба очень успешные профессора американских университетов, располагают огромным финансированием от американских федеральных источников. В России такого финансирования они и близко не увидели бы. Выбор очень простой, вернее его нет, если ты хочешь работать на мировом уровне и получать гранты на несколько миллионов долларов, чтобы проводить самые сложные исследования: в России таких грантов молодым ученым не дают.

К слову, в России распространено мнение, что Америка и Европа объяты русофобией.

Нет, конечно. Бывает, что случаются бытовые не то чтобы столкновения, а напряженности, недоразумения, глупые шутки. Но очень редко. Вообще, американцы очень корректны, думать могут что угодно, но никогда не произнесут вслух что-то противоречащее обычным представлениям о вежливости.

И все же. Сказывается ли на вашей деятельности за рубежом политическое обострение между нашими странами?

В США и Франции все знают, что я русский, но ни в грантовом финансировании, ни в интенсивности моих публикаций ничего не изменилось. Политические разногласия создают проблемы с оформлением виз. На нынешнюю конференцию нашей Ассоциации русскоговорящих ученых RASA почти никто из российских коллег не приехал: США не дали визы. Вот это реальная проблема, и ее нужно решать.

«Американская кардиологическая наука — ведущая в мире, там огромные федеральные деньги»

А какие страны являются лидерами в области и научных исследований сердца и сосудов, и лечения соответствующих заболеваний?

Западная Европа. Во Франции смертность ниже, чем в Америке. Это может быть связано с образом жизни и диетой. Американцы, живущие в определенных частях страны, в Техасе и к северу от него, предпочитают ездить на машине и питаться бургерами, картошкой. Мало физической подвижности, много жирной пищи — поэтому смертность от сердечно-сосудистых заболеваний там в 3-5 раз выше, чем в Аризоне или во Флориде. А французы гораздо подвижнее, у них другая диета, они стройнее. Но дело не только в этом. Во Франции замечательная кардиологическая наука. Я работаю, помимо Вашингтона, в университете Бордо. Так вот, мой начальник, врач-кардиолог, электрофизиолог профессор Мишель Хайсэгерр изобрел такие методы лечения мерцательной аритмии и других аритмий, которые помогают более чем миллиону пациентов в год по всему миру. Это гигантский инновационный вклад в кардиологическую науку. Также много инноваторов в Англии, Германии, Испании, Японии, в Новой Зеландии, Австралии. И, конечно же, в США: американская кардиологическая наука — ведущая в мире. Это связанно в том числе и с тем, что выделяются огромные федеральные деньги. Бюджет Национального института сердца, легких и крови, который финансирует кардиологическую науку США, исчисляется 3 миллиардами долларов год.

Выступая в УрФУ, вы привели впечатляющую статистику: в США всего за полвека, начиная с 1958 года, то есть за жизнь одного поколения, продолжительность жизни увеличилась на 10 лет. В основном — за счет падения смертности от сердечных заболеваний. Как американцы добились столь внушительных результатов?

Действительно, если в 1958 году смертность от сердечно-сосудистых заболеваний в США составляла 56 человек на 10 тысяч в год, то в 2010-м — 18 человек, почти на 70% меньше. По инсульту — падение на 80%, от 18 смертей до 4. В том же 2010 году в ведущем мировом журнале о медицине «The New England Journal of Medicine» вышла статья очень известных кардиологов Юджина Браунвальда и Елизабет Нейбл (она — декан медицинской школы Гарвардского университета). В этой статье они описали основные прорывные достижения в кардиологии за последние 100 лет, которые привели к снижению смертности. Это технологии, о которых я уже говорил: стимуляторы, дефибрилляторы, а также бета-блокаторы, снижающие давление, статины — лекарства от холестерина.

Больших результатов можно добиться и чисто административными решениями. Вот пример такого решения, который сразу снизил смертность от инфаркта с 20% до 7%: в Америке человека, обратившегося с болью в груди (а это симптом инфаркта миокарда), раньше клали на койку в самой дальней палате, и там без постоянного наблюдения он тихо умирал; сейчас таких больных несут в ближайшую палату, ставят им капельницу, подцепляют к ним монитор-электрокардиограф, дефибриллятор. Плюс к этому, безусловно, очень важна подготовка кадров, чтобы врачи понимали биологию и химию.

Сейчас в лечении таких жизненно опасных заболеваний, как инфаркт миокарда и инсульт, такой подход, когда соединяются организационные усовершенствования, высококачественное образование, чуткое наблюдение, использование последних достижений науки, передовых технологий, является стандартом во всем мире. Я не знаком с российской практикой, но подозреваю, что здесь есть место для улучшений, потому что так или иначе все сводится к финансированию, к вопросам экономики. Некоторые виды терапии довольно дороги и не применяются в России с такой же частотой, как на Западе. Скажем, количество, аблаций (вид оперативного вмешательства при лечении аритмий — прим. ред.) на душу населения в России в разы меньше.

Другой пример организационного решения с далеко идущими последствиями: в США, если человек согласен быть донором, это указывается на его водительских правах. В случае его смерти разрешения родственников на использование донорских органов не требуется. Есть специальные организации, которые поставляют на пересадку ткани и органы донора: почки, печень, легкие, сердце и так далее. Таким образом, в среднем один донор спасает восемь жизней. Сердце сохранить и пересадить довольно трудно, оно приживается гораздо хуже. И если донору больше 55 лет, пересадка не осуществляется. Тогда его сердце уходит нам, ученым. В Сент-Луисе, где я работал раньше, за семь лет мы получили и исследовали 362 живых сердца человека, 45% из них — сердца доноров, а 55% — сердца пациентов, которым пересадили новые, донорские сердца. У нас была возможность сравнить больные сердца и здоровые. В конце 2015 года мы начали аналогичную программу в Вашингтоне. Результаты наших научных исследований ложатся в основу клинических методик и технологий.

«Достижений много, но старые истины сохраняют значение»

Хорошо известны общие представления, что нужно делать, а чего делать не следует, чтобы не страдала сердечно-сосудистая система: вести подвижный образ жизни, не злоупотреблять табаком и алкоголем, не нервничать, жить в комфортной климатической среде. Что нового в дополнение к этим, можно сказать, банальным сведениям может сообщить современная наука?

Вы правы в том, что нет ничего лучше здорового образа жизни, здоровой диеты и других перечисленных вами хорошо известных факторов. Все это сохраняет актуальность. Но есть ряд достижений кардиологической науки, которые очень сильно повлияли на продолжительность жизни. Первое — давление. Даже если правильно питаться и заниматься физкультурой, при генетической предрасположенности с возрастом давление все равно будет расти, и никуда от этого не деться. К счастью, появилось много медикаментозных средств, таблеток, которые не так уж дороги. Если принимать их аккуратно каждый день, можно держать давление в норме, 120 на 80, на протяжении всей жизни. И это очень сильно продлит жизнь, лет на 10-20, гарантированно. Единственная проблема, и в России, и других странах, — что пациенты эти таблетки не принимают.

Второе, в чем сильно продвинулась медицина, это лечение коронарных заболеваний, аритмий. Например, коронарные, сосудистые проблемы можно решать с помощью баллонной ангиопластики (когда через небольшой локальный проем внутрь сосуда вводят расширяющий баллончик — прим. ред.). Нарушение ритма лечат имплантируемыми кардиостимуляторами и дефибрилляторами. Эти технологии продлили миллионы жизней, и продолжительность жизни сильно увеличилась.

Достижений много, но по «гамбургскому счету» старые истины сохраняют самое важное значение. Вы не сделаете ничего лучше, если будете бегать, не будете налегать на жирное, мучное и сладкое. Что касается алкоголя, то большинство исследований показывает, что, если употреблять его в меру, например, 1-2 бокала вина, то это полезно для сердца, а вот перебор, конечно, создает проблемы.

Человечество, конечно, мечтает о таких технологиях и средствах, которые бы предотвращали заболевания сердечно-сосудистой системы, либо эффективно лечили их. Но даже если найдутся такие технологии и средства, будут ли они доступны широкому кругу пациентов?

К сожалению, мы очень подвержены разным модам и полагаем, что достижения, сделанные «в пробирке», можно сразу перенести на людей. Но это не так. Например, в США только что разразился огромный скандал по поводу стволовых клеток (эта тема была модной и остается такой и в России). Но оказалось, что в нашей, сердечно-сосудистой, области они не работают, и от них отказались. Хотя потрачено 20 лет, миллиарды долларов, и казалось, что успех совсем близко. К сегодняшнему дню появилась еще одна методика — генетического редактирования, CRISPR. Она работает в определенных несложных системах, единичных клетках. Но лично я отношусь к этой методике скептически и не думаю, что в ближайшее время она принесет значительные плоды. Так что предсказывать сложно, даже если успешны опыты на животных — червях, насекомых, мышах, собаках, свиньях.

Модели животных научили многому. Мы поняли много механизмов и предложили теории новых диагностических средств и терапий. Но почти ничего из этого в клиническую практику — диагностику и терапию — не пошло. Например, когда стал понятен механизм определенного сердечно-сосудистого заболевания, от которого в мире умирают десятки или сотни тысяч людей, многие ученые бросились делать трансгенных мышей, чтобы воспроизвести у них это заболевание. Получили те же мутации, что и у людей, но ни одна из протестированных моделей исправления мутации в применении к людям не работает. Недавно на этот счет была опубликована статья: была проведена огромная работа в 17 международных центрах, и она показала, что вероятность исправления с помощью CRISPR всего одной генетической ошибки в мышах — 1%, а в 99% случаев ждет провал. Но самое печальное даже не это, а то, что, пока вы работаете над одной ошибкой с вероятностью ее исправления в 1%, с вероятностью в 99% вы внесете куда угодно в организм другие ошибки, о которых даже не подозреваете. То есть вы не можете ни предсказать эти ошибки, ни обнаружить их потом. А раз настолько серьезен риск на уровне мыши, я сильно сомневаюсь, что в обозримом будущем будет что-то без негативных последствий исправлено в человеке, особенно в его сердечно-сосудистой системе.

Скорее мы увидим прорывы на других направлениях, к примеру, в онкологии. Недавно выяснилось, что иммунотерапия полезна при онкологических заболеваниях, а ведь ученые предлагали применять ее все последние 20-30 лет, и над ними смеялись, говорили, что это полная глупость: дескать, какая связь между иммунологией и онкологией? Считалось, что никакой, а оказалось, что есть, и очень серьезная, и это реально работает. Например, бывший президент США Джимми Картер, которому 94 года, несколько лет назад благодаря иммунотерапии победил меланому — злокачественную опухоль, которая дала метастазы в мозге и печени, а теперь у него нет рака. Только что за исследования в этой сфере Джеймс Эллисон и Тасуку Хондзе получили Нобелевскую премию.

Что касается цены подобных новых методик, то сейчас они, в частности, иммунотерапия, стоят сотни тысяч долларов на одного пациента. И понятно, что не очень многие могут себе их позволить, даже на Западе, в Америке, где очень развита страховая медицина. Но думаю, что через 2-3 года, 5 лет цена с 300 тысяч долларов за одного пациента упадет до нескольких тысяч долларов, потом до сотен долларов. Прогресс не прекращается, и те методики, которые сегодня дороги, со временем будут все доступнее.

znak.com.

 
Рассказать про это друзьям в:

Добавить комментарий

Внимание!
Перед публикацией комментарий проходит проверку.
В комментарии к материалу разрешено выражать свое отношение к тексту или событию в пристойной форме. В случае появления ненормативной лексики, перерастания комментирования в оскорбления и т.д., комментарии будет удаляться.
Если вы заметили сообщение с нарушением, нажмите возле него на кнопку с зеленым гоблином.
Давайте не будем сами себе злобными Буртинами

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Реклама
Железногорская городская ритуальная служба





Ваша реклама на сайте
Мы поддерживаем
РОСЖКХ
ЗАСТАВЬ КОММУНАЛЬЩИКОВ РАБОТАТЬ!

История Железногорска
событий нет

по материалам библиотеки им.Горького
Телепрограмма
Телепрограмма операторов г. Железногорск
КАБЕЛЬНЫЕ

ЭФИРНЫЕ
Погода в Железногорске
Погодный информер meteo26.ru




подробно
Немного юмора

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Выделить