Уран-Батор
Сайт Эдуарда Безобразова

Железногорск

Главная arrow Публикации arrow Страна и Мир arrow Между баранами и свиньями  
Thursday, 17 January 2019
Меню
Главная
Антологии
Публикации
Город за неделю
Загадки нашего городка
Форум Железногорска
Веб-камеры города
Смотреть новости
Объявления
Фотографии
Я Вижу
Файлы
Сайт
Сайты Железногорска
Город Железногорск
Опрос
Куксин спрятал в стену ДК:
заначку от жены
список членов ПЖИВ
диафильм про МОКС
флэшку Брайля
мышку Пешкова
счастье Железногорска



результаты

Комментарии
RSS
Архив
Январь
Февраль
Март
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
Сентябрь
Октябрь
Ноябрь
Декабрь
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031     

Подпишитесь на обновления сайта!



Twitter Уранбатора




Google
Поиск по сайту

Между баранами и свиньями Печатать E-mail
Wednesday, 09 January 2019

Севастополь после пяти лет "русской весны".

«Нельзя становиться баранами. Тем более - свиньями!»

Итоги 2018 года в Севастополе подводим с политиком года по версии читателей ForPost, депутатом Законодательного собрания города Алексеем Михайловичем Чалым.

- С точки зрения города, я бы скорее записал - понятно, что была разноплановая такая история - но все же я бы этот год записал в большой негатив города, к сожалению. Мы говорим о “дне сурка”, причем, каждый “день сурка’ все равно отличается от предыдущего.

- Что нового в этом году?

- Я бы сказал, это более талантливые мерзавцы, чем предыдущие, извините за такую формулировку. И это хуже гораздо. Люди более подкованные, вооруженные технологиями, но цели, к сожалению, те же самые. Это удивительно для двух относительно молодых людей - ощущение феодализма, который в них сидит, карабас-барабасисто, то есть территория, которой они сегодня управляют, рассматривается, как некая феодальная вотчина, в которой к ним неприменимы законы. От этого страдает весь город, и существенно.

- Это когда-нибудь закончится?

- Это обязано закончиться, потому что пути-то не видно. То, есть я некоторое время назад говорил, по-моему, это в октябре было, что выстраивается система, при которой все живое в городе уничтожается. Я думаю, что абсолютно диагноз правильный, и поэтому других вариантов, кроме как замена руководства, я не вижу, для того, чтобы город стал нормально развиваться.

- Какие перспективы у этой истории на ваш взгляд, поскольку возможно, что со стороны это снова выглядит как букс колеса, и к нам может быть развернута претензия - "а сколько раз вам еще менять"?

- Ну, понимаете, во-первых, я бы не адресовал, наверное, эти претензии (я понимаю, что значительная часть людей адресует) в сторону президента. Я бы хотел напомнить, что Овсянникова Дмитрия Владимировича выбрали севастопольцы, это первый законно избранный губернатор Севастополя. Поэтому, вообще говоря по уму, проблемы с его несоответствием, которые я ощущаю (может быть, какое-то количество людей думает, что все хорошо, хотя мне кажется, что таких людей становится все меньше), связаны со степенью разрушительности. С моей точки зрения, никаких перспектив это не имеет, как я уже сказал, но вернусь к вопросу о том, что мне кажется, что эти проблемы горожане и должны разрешать через легальные инструменты, которые существуют.

- Вы говорите об инициативе референдума?

- Я не представляю себе, что должен вытворить губернатор, для того, чтобы в Законодательном собрании появилось еще три голоса, готовых выразить ему недоверие. Просто я не представляю этого уровня, Рим сжечь? Запалить площадь Нахимова, может быть? И то я не убежден, потому, что найдется и этому оправдание.

- Оправдают?..

- Да, оправдают и это. Поэтому, к сожалению, на законодательное собрание здесь надежды нет никакой. Поэтому остается единственный такой легитимный путь. Это референдум. Я убеждён, что точно совершенно нужно остаться в поле законном. Вот сами выбрали в законном поле, чтобы там ни говорили про этот закон и как бы ни говорили, - надо признать, что на тот момент реальных конкурентов у Дмитрия Владимировича не было, и он, в общем, достаточно искусно заморочил головы избирателям.

- Мы же слышали неоднократно от его представителей, что у губернатора детские сады, у губернатора школы – они, правда, готовились все в основном в украинское ещё время, сейчас доделываются и сдаются в эксплуатацию…

- Мы очень много чего слышали от представителей губернатора.

- Дороги…

- Почти всё, о чём идёт речь – не соответствует действительности. Кое-что соответствует. Ну, дороги, например, сейчас действительно стали лучше. Но сказать, что это там великая какая-то заслуга губернатора или вообще большая заслуга губернатора – не скажу. Любой другой регион думает, где же выцарапать деньги на то, чтобы построить какие-то наиболее важные дороги. Нам денег дают необыкновенно много. И строим мы так себе. Я не в частности, а в целом если говорить. Даже дороги. В общем-то, тактически дороги строятся вроде бы неплохо некоторые. Ну, а некоторые не очень хорошо. А потом происходят какие-то передёргивания. И дороги строятся там, куда в нарушение договорённости, в нарушение программ, которые существуют, государственных, которые там (в Москве, - прим.ред.) утверждают, которые здесь согласовываются – перечень дорог законодательным собранием… Потом губернатор в течение года тыкает пальцем и строит дороги там, где ему кажется нужным. Случайным образом это оказываются дороги к его партнёрским компаниям или к тем местам, где он жить собрался. И снимаются с социально важных направлений.

Сказать, что и дороги у нас в этом смысле, как вся система, работают замечательно, не могу. Притом, что есть хорошие исполнители, которые действительно умеют строить дороги. А всё остальное – это же вообще сплошной провал! Поэтому все разговоры про детские сады, одиннадцать детских садов в следующем году – давайте доживём, чтобы они были. Опять же повторяю, ключевой вопрос – что нам не нужно думать над тем, чтобы деньги эти появились. Нам просто даёт их Федерация. А вот как это исполняется, наверное, все видят. Зачастую это исполняется со знаком минус. Эти деньги – это гигантский положительный баланс, который в город приходит. Ну, например, в виде очистных. Шестимиллиардный контракт. Ведь эти шесть миллиардов конвертировали в минус для города! Очистных не будет. Это уже понятно. К сожалению, все могут утешиться. Не будет вообще никогда. То есть это понятно было уже некоторое время назад. Назаров это сейчас подтвердил. А вместо этого мы имеем разруху. Все эти деньги конвертированы в разруху. И таких примеров полно.

- Странно, что имея вот именно такого рода проблемы, если слушать и смотреть наших молодых администраторов, складывается впечатление, что проблема у города одна-единственная. Это незаконная стройка на Матросском бульваре и Чалый.

- Ну, это сейчас так. А на самом деле мы же про год с вами говорим. То есть в течение года разыгрывались разные совершенно сценарии. Ну, поймите, эти молодые люди - они закончили в том числе и эти свои, методологические, или как они называются, школы. Помните, у нас Матвеичев такой был - примерно из одной оперы. И их учили тому, что реальность – это то, как люди говорят о реальностях.

- Если сто раз повторить на белое – чёрное, чёрное, то..?

- Да. А как люди говорят, люди говорят и думают – это формируют, для этого существуют определённые технологии. И вот они по этой логике живут. То есть мы уже совершенно переехали, мне кажется, местами в 82-й год, когда к нам выходит генсек на трибуну, все начинают смеяться или не слушать, или уходят от телевизора на кухню, картошку резать. А тем не менее, это всюду присутствует в пространстве. Мы ровно живём в этой истории. Всё больше и больше. То есть как-то всерьёз …

- Но это же всё фейковая реальность, враньё!

- Да им не важно. Повторяю, у них святая убеждённость в том, что они могут сформировать таким образом реальность. И этим занимаются, вы вспомните. Матросский бульвар – это то, что только сейчас появилось. Вспомните начало года. Эти выступления Вавилова замечательные. Потом Пономарёва. Грозные обвинения. Бесконечные конференции губернатора вообще ни о чём. Как только начинаешь погружаться в предмет – его нет. А он им не нужен. Согласно их представлениям о жизни, содержание не нужно.

- Мы на пресс-конференции пытались какие-то получить внятные ответы с цифрами, с конкретными фактами на разного рода вопросы текущие, из экономической, практической жизни…

- Это ошибка. Это ошибка всех приличных людей, которые пытаются интерпретировать то, что говорится этими людьми, с точки зрения содержания. Пытаются разобраться в содержании. Задача такая не ставится, к сожалению. Вот я в этом сто процентов убеждён! Ставится конечная задача, совершенно личностная. А вот этот весь вал обвинений, политических баталий, вызовов на дуэль и так далее – он создаётся с совершенно определённой целью. Для того, чтобы иметь возможность, ну извините, продолжать заниматься воровством и злоупотреблением. Вот сейчас смотрите, они чего там создают, про Матросский бульвар и так далее. Вот эта группа бизнесменов образовалась, которые просто спасать взялись Севастополь. Вот стоит разрушенный Парк Победы. Вот КОС «Южные». Если у бизнесменов так душа болит за Севастополь, пускай они эти объекты сделают. Там точно разруха. А здесь-то снесли объект, который, вообще, шёл благополучно к своему завершению. И на суд надавили – более чем убеждён. По тому, как это было технологически сделано, и обеспечительные меры приняты удивительные. Во-первых, они были приняты до того, как появился иск, стал доступен. Что точно говорит о том, что это не само по себе случилось. А во-вторых, если посмотреть содержание иска, оно просто замечательно. Там одна из претензий – вернуть бульвар к тому состоянию, который был.

- Ну, то есть каким-то образом восстановить сараи, которые там были?

- Я не знаю. Видимо, ещё найти бомжа, который там обычно привык ночевать, привести его и положить на то место, где был. И судья выносит такие обеспечительные меры. То есть обычно обеспечительные меры, как вы понимаете, выносятся для того, чтобы чего-то не произошло, влияющее на содержание спора. В данном случае, о чём идёт речь? Мы переводим все в какую-то виртуальную реальность, и нас убеждают во всей этой реальности. Нам тысячу раз повторяют о том, что это – реальность. Вот так всё устроено. И так и будет устроено к сожалению. Почему я говорю о неизбежности смены власти? Потому что иначе это разрушение города. Это и градостроительное разрушение города, и самое главное – человеческое. Матросский бульвар был нейтральной инициативой – мы же не пиарили его как контр-позицию по отношению к чему-то, говорили исключительно о бульваре, правительство никаким боком не цепляли, взаимодействовали с ним благополучно. До поры до времени. Пока там какая-то шлея под хвост не попала. Хотя сегодня у меня есть, по уже анализу документов, которые случились на протяжении всего этого времени, ощущение, что в общем к этой истории готовились заранее и давно.

- На моменте заключения договорённости?

- Они сразу оставляли себе возможности для того, чтобы и провокации все шли в таком направлении, чтобы иметь возможность в какой-то момент начать вот такую историю.

- Как вы в эту историю вообще попали?

- Слушайте, Катя, вот и на вас начинает тоже это влиять!

- Я транслирую народ…

- Слушайте, вы можете сказать, а кто сказал, что есть какие-то нарушения закона?! Пономарёв сказал. Пономарёв сказал – это оспаривается в суде. С нашей точки зрения нет никаких нарушений.

- Я не об этом. Я про то, как вы вообще стали договариваться, по сути, с напёрсточниками? У вас разве были какие-то иллюзии в отношении партнёров?

- Во-первых, тогда - да. В тот момент, когда я договаривался, у меня точно совершенно были иллюзии, потому что договорённость - она древняя относительно – еще до выборов губернатора состоялась. И надо сказать, что у меня не было иллюзий в отношении удивительно кристальной там порядочности господина Овсянникова. Но, честно говоря, до сентября 2017 года у меня были иллюзии в отношении того порога, который он готов превзойти сейчас. Он развеял полностью эти иллюзии. Я не ожидал. Я вообще таких людей практически не видел. Мы их очень мало в жизни встречаем. Я не думал, что он на такого рода проекты будет прыгать. Тем более, что они никаким боком его не кусали.

- Политическим шоу называют у губернатора происходящее…

- Опять мы начинаем обсуждать, что сказал губернатор. Повторяю, можно было бы бесконечно тонуть в разных частностях.

- Как о совершенном факте сейчас говорится о том, что доделывать, восстанавливать бульвар окончательно будут за госсчёт, за бюджетный счёт. И наши новые представители бывших элит, которые ныне в ресурсных организациях работают, в строительном бизнесе и так далее, якобы уже даже изъявили желание вскладчину тоже участвовать в этих работах. Готовы отдать проект?

- Ну, изъявили желание не якобы, да, насколько я понимаю, действительно изъявили желание. Другой вопрос, что между декларацией изъявления желания и фактом дистанция огромного размера. Мы опять погружаемся в то же самое… Повторяю, практически, ничего, о чём говорит губернатор, не становится правдой. Это всё говорится не для того, чтобы что-то сделать. Это говорится для того, чтобы поддерживать вот эту всю ситуацию в городе, которая позволяет, на самом деле, заниматься своими делами. Сейчас, сконцентрировавшись на Матросском бульваре, мы все дружно должны забыть, видимо, например, о том, что происходит в Парке Победы. Поэтому опять мы начинаем всерьёз анализировать, что сказано, пытаться искать какие-то смыслы, какие-то перспективы. Я думаю, что это неправильная позиция. И боюсь, не то что боюсь, а убеждён, что пока будет при власти этот товарищ, ни такие проекты, ни бизнес-проекты, ничего в городе делаться не сможет. История с «Муссоном» это показала, с «Южным Севастополем», с Инкерманом, и с предпринимателями, и с лодочниками, с кем угодно. Таких историй бесконечное количество.

К сожалению, повторяю, психология, менталитет нашей вот этой «сладкой парочки» - это абсолютно феодальная психология, и они считают, что абсолютно с любого денежного потока, который здесь идёт в городе, должен присутствовать их интерес.

- Если представить себе самый худший вариант, что эта феодальная психология воцаряется, история абсурда побеждает завтра, то что?

- Ну что.. тоже будем жить как-то, приличные люди посбегают, понятно, наиболее активные, интересные, за которыми вообще может стоять какое-то развитие города. Ну, растырят эти федеральные средства, что-то сделают, что-то не сделают – будем в таком проживать захолустье, притом, что у нас будет какое-то большое количество денег на определённом этапе, потом мы достанем всех, закончится этот поток, связанный с 2014 годом, и останемся мы в таком замечательном виде. Вообще говоря, такие регионы существуют, мы можем поехать, посмотреть, как там всё выглядит.

- Любые попытки оппонировать такого рода историям называют «майданом» и разрушительным для общества…

- Так это же всё из той же самой истории: не ищите смысла в том, что говорят. Это всё нужно с совершенно определённой целью. Это составляющие одной цепочки. Эти действия - все они существуют сами по себе.

- Вас не пугает попадание в резонанс с какими-то общероссийскими историями?

- Вы знаете, я сознательно, начиная с 2014 года, от всероссийских историй дистанцировался. Это вообще не в моей психологии. То есть я – инженер, привык брать какую-то задачу и решать.

- Новости читаете, последние высказывания чиновников странные на разные там темы? Макарошки стоят одинаково, ещё там что-то…

- Да, я слышал. Но, честно говоря, ни одну новость такого рода я, боюсь, до конца не дочитал, потому что общий тренд понятен. И я не убеждён, что вот это как-то случилось сейчас. Это просто сейчас собрали сколько-то новостей…

- Критическая масса?

- Да. И всё. Ничего, я думаю, неожиданного не случилось. Повторяю – не очень это меня заботит. Потому что если мы не можем в своём городе управиться и добиться в общем-то нормального управления, которое позволяет обществу нормально развиваться - ну  что мы будем давать советы межгалактического характера в отношении того, как это надо устроить в Томской области или ещё где-то, где там чиновница не так высказалась? Повозмущаться, пожалуйста, можно, есть интернет.

- Я не об этом, я о том, что мы со своей борьбой за Севастополь резонируем с вот этими информационными поводами, у нас реальность вся какая-то медиа-реальность, она с реальной жизнью трудно бьётся. Но не повод ли это какие-то обвинения строить в расшатывании, в раскачивании лодки?..

- Екатерина, нам не нужны особенно поводы - товарищи всегда их найдут. Они сидят так и сочиняют. Я убеждён, что это заседание, которое прошло, этого самого Совета, - это придумал Илья Вячеславович – больше некому. Дальше раздал роли, ровно как он придумывает, режиссирует все заседания Законодательного собрания. Нам не нужен для этого повод. Садились, по бюджетам нормально договаривались, нарезали ИКСам нормальный бюджет. Я-то знаю, какой примерно должен быть нормальный бюджет. Но он не устроил губернатора. Почему? Потому что тогда нет повода. Повод тут же был создан – бюджет был урезан с шестидесяти четырёх миллионов до двадцати и дальше, собственно говоря, всё это и обсуждалось.

- Каким-то решением проблем могут быть выборы 2019 года? Как вы смотрите на перспективу, прогноз какой у вас?

- Честно говоря, если губернатор досидит до выборов  2019 года, то это будет очень мрачный сценарий, с моей точки зрения. Но если досидит, то, конечно, желательно, чрезвычайно важно, чтобы всё-таки новое Законодательное собрание выразило недоверие губернатору. Если до этого, опять же, не пройдёт референдум. Если, если, если – много «если».

- От исполнительной власти заказ поступил на двадцать четыре, Господи, как же там было сказано… На двадцать четыре отдельных самостоятельных личности, а не какую-то команду с лидером – возможно это на будущих выборах?

- Самостоятельная личность в контакте с нашей исполнительной властью – это оксюморон. Такого в принципе быть не может. Поэтому конечно, это такой же точно «фейк», как теперь говорят, как и всё остальное. Сегодняшних «самостоятельных личностей» собирают в кабинете замгубернатора перед заседанием или бумажки раздают, кто что должен…

- Со словами?

- Да. Это же видно, они даже вопросы с места читают по этим самим бумажкам. Поэтому - нет, конечно. Ты вот будешь сейчас задавать вопросы, а я буду говорить: «Нет, конечно, нет, конечно, не так».

- Будете биться за Заксобрание 2019 года?

- Я буду пытаться способствовать тому, чтобы там оказались приличные люди и, в общем, видел бы это, как свой дембельский выход в политике.

- Процесс переговоров бесконечно длительный вас не интересует?

- Нет, не интересует. Я совершенно не против договариваться, но всё-таки эти все договорённости должны строиться в какой-то структуре. Я с Овсянниковым с этого начинал и с Меняйло с этого начинал: начинаем с цели. Но врут же! Декларируются одни цели, а по жизни – совершенно другие. И понимают, что врут, как в «Бриллиантовой руке»: «на протяжении долгого времени притворялся приличным человеком» – как-то так фраза Ноны Мордюковой звучит. То есть прекрасно понимают истинные цели – и что оппонент хочет услышать. А оппонент в моём лице, конечно, хочет услышать тоже то, что хочет услышать, что наконец-то появился человек, который на самом деле что-то хочет для города сделать…

- Когда это остаётся безнаказанным, вот эта история бесконечного вранья, вас это задевает лично?

- Конечно, задевает. Это такой бесконечный дискомфорт: смотришь на это, тем более, сейчас есть возможность посмотреть с дистанции пятилетней – это же кошмар! Притом, что огромное количество денег действительно даётся, огромное количество возможностей возникают, и что мы достигли-то по большому счёту? Дороги - да, действительно. То, что нельзя не достичь, ведь Москва не только дала деньги, ещё и приставила пристава, чтобы убедиться в том, что это сделают, и то не за всем уследили. Специальную дирекцию сделали по ФЦП, поставили там приличного человека, который умеет за этим следить. Целый вице-премьер курирует - и то целые объекты уже не будут доведены до ума, я уже не говорю про отставание. Стыдно даже, конечно, и жалко. Конечно, не было таких ожиданий тогда, в 2014 году, что вот так бездарно будем распоряжаться временем, которое нам дано. Тем более, что обстановка-то внешняя действительно сложная для страны, а это такой показательный пример, который в большой минус идёт с моральной точки зрения всей стране.

- А город?

- С моей точки зрения, мы погружаемся в какое-то мракобесие, и с этим надо завязывать. Это, повторяю, мне начинает напоминать какое-то начало восьмидесятых, когда люди, когда реальность совершенно отрываются от картинки, которую мы видим. Чем это всё закончилось – известно. И то же самое было и при Украине, кстати говоря, когда нам внушали на голубом глазу, помните, больше и больше, что там соборность Украины – это великий праздник для нас… Весь город обвешивали какими-то плакатами, что українські жінки - это жінки самые красивые на свете, Ющенко нас поздравлял, заканчивалось это словами «героям слава», плакаты висели…

- И все в этой реальности участвовали.

- Да, все в этом участвовали. То есть был день пионерии, шли дети и махали жовто-блакитними флагами этими. Все забыли уже, может, что все краны и скамейки были перекрашены в цвета национального флага Украины.

- Урны…

- Урны и так далее. Может, все уже не помнят, но это было так. Это было сюрно, в него погружали всё больше и больше, пока не разорвало к чёрту. Я тогда, кстати, говорил, ловил себя на мысли, что если бы в начале девяностых или в девяностые обычные жители проявили бы просто последовательность, не на баррикады бы лезли, а просто проявили бы последовательность – этого бы в принципе не могло бы случиться. Сейчас та же самая ситуация – надо бороться за своё право, вообще говоря, называться человеком, своё право сохранения закона. Не зря власть не должна забираться и становиться выше закона.

- Как вы смотрите на то, когда люди говорят, не говорят даже, они ждут, что появится кто-то, появится какой-то лидер с какой-то хорошей идеей, который скажет: «Все за мной!» и будет делать то, что вы считаете необходимым?

- Да, ждать-то, пожалуйста, можно. Нормально отношусь. Но я ненормально отношусь, что все сидят и ждут. То есть я считаю, что каждый на своё месте не должен превращаться в Федюкова. Слушайте, не будет Федюкова и ещё одного и ещё, пусть все будут Раковы, тогда никакой Овсянников, никакой Пономарёв ничего, никаких гадостей не смогут сделать. Не смогут забраться выше закона. И судьи такого не будет, которые выносит обеспечительные меры ещё до того, как появилась даже возможность ознакомиться с иском. То есть пусть люди начинают для начала каждый на своём месте хорошо работать, выполнять свои обязанности, соблюдать закон и жизнь наша начнёт меняться. Независимо, в какой сфере они работают – чиновник, предприниматель, учитель.

- Кадровую историю хотела ещё обсудить с вами. Вот эти две неудачи с назначениями руководства города, чехарда кадровая...

- И всё же давай я ещё раз хочу повторить: ты опять, по-моему, впадаешь в такой…

- В частности?

- Нет, нет. В такую стандартную стезю – но не было назначений. Особо во втором случае назначений не было. Назначение было врио, губернатора выбирали горожане, вот как ни крути.

- Есть ощущение у людей почему-то другое, и вот это, кстати, может быть, повод обсудить.

- И он законно избранный губернатор, давайте тоже об этом говорить.

- Я согласна, но живём с ощущением, что было назначение.

- Ну живите, живите дальше с этим ощущением. А я живу с другим ощущением: он законно избранный. Скажу больше, что, например, не голосовали бы срочники – его бы всё равно выбрали. То есть тогда раскладка социологическая была такая, чтобы губернатор был бы избран. Но срочники не могли не голосовать в соответствии с федеральным законом – это законно. Никаких вопросов здесь нет. Говорят, слишком высокий муниципальный фильтр. Может быть. Но муниципальный фильтр отцепил только, если вы посмотрите результаты выборов, Колесниченко и Резанова. Кто такой Резанов, я думаю, вообще никто не знает. Ни один, ни второй не имели никаких шансов противостоять Овсянникову с точки зрения социологии, опять же. И второй вопрос, это, опять же, вопрос злоупотребления. Уже тогда и Овсянников, и Гладков по сути дела этой нормой про муниципальный фильтр просто злоупотребили. То есть они использовали это, для того, чтобы зачистить, непонятно зачем. Я тогда это напрямую говорил: «Овсянников, зачем ты это делаешь? Ты и так выиграл уже выборы. Посмотри социологию. Не нужно никаких заячьих прыжков. – Нет, на всякий случай». То есть если всё-таки вернуться к сути – вот эти условные несовершенства закона, повторяю - условные, которые невозможно было… Они не повлияли на результат. На тот момент за него готово было голосовать большинство избирателей, которые готовы были прийти на избирательные участки. Таких, как известно, было не много. Остальные просто это дело продинамили.

- Не представляю себе, что прямо все поднялись и пошли исправлять.

- Значит, будет по-другому как-то...

- В девяностые годы вам достался на халяву бывший завод. Как вам такое?

- Какой, электронный, что ли? Ну, не на халяву вовсе. Сначала мы туда зашли как арендаторы. Но не на завод – начнём с этого. Это предприятие, которое занималось разработкой и изготовлением датчиков угловых ускорений для летательных аппаратов по собственной разработанной технологии. Там гораздо больше разработчиков было, технологов, чем… Производство там было на территории. Когда мы туда зашли, зашли туда как арендаторы. Предприятие тонуло по понятным причинам. Заказчики остались в одной стороне – это военка преимущественно. Соответственно, контракты у них падали, и зарплату платить было нечем, всё стояло. Мы загрузили механическое производство. Потом руководство предприятия стало ко мне бегать каждый месяц, притаскивая кучу исков в суды от бывших сотрудников уволенных или существующих, которым они не платили зарплату и прося: «Заплатите эти долги». Это кроме того, что мы платили, понятно, арендную плату, кроме того, что мы загружали производство и платили им контрактные заказы, кроме того, что прибегали, говорили: «Алексей Михайлович, рухнет, пожалуйста, последний раз». Я говорю, что последний раз продолжался на протяжении двух лет, по-моему. Сейчас точно уже не помню. Бесконечно. В итоге, количество долгов, которые они накопили перед нами, было совершенно каким-то безумным, а тут 25% выставили на государственные торги и, собственно, мы в этом поучаствовали и купили. А другие 25% я покупал у киевских бандитов, которые владели этими двадцатью пятью процентами, но их интересовала база на Сарыче, и нам приходилось расходиться. И как-то так на переговоры приходили, приклеивали эти прослушивающие устройства. Они уходили, мы проверяли и снимали прослушивающие устройства. Натуральные бандиты, девяностые годы. В итоге сумели с ними договориться, разойтись. И ещё там потом докупали у людей. Если вернуться, например, к тому, что там было – это же совершенно дикая разруха, сейчас это такое современное хайтековское предприятие. Туда можно кого угодно приводить. Другой вопрос, что теперь там особо никого не приведёшь в силу того, что там санкции в Севастополе и так далее. Но сделано оно хорошо.

- Судьба Ходорковского, которой часто вас пугают, вас волнует? Чему-то учит?

- Нет, не волнует, ничему не учит. Дело в том, что у меня достаточно большой опыт. И когда товарищ Пономарёв в ясли ходил, я уже был взрослым человеком и много чего видел и сделал в этой жизни. Я в начале девяностых очень активно работал с нефтяниками Западной Сибири. В моей жизни был интересный такой эпизод, когда я поехал… Я не знал, что поеду на два нефтепромысла, и там за неделю внедрил два аппарата и вернулся в Севастополь с двумя актами на совершенно дикие объёмы по тем временам. Пономарёв об этом просто не знает, наверное, когда нефтяная промышленность была, кто-то скажет раздеребанена, по этим ваучерам роздана, и на территории Западной Сибири было создано огромное количество маленьких частных компаний нефтяных, как в Техасе где-нибудь, которые НГДУ назывались – нефтегазодобывающие управления. Их было несколько десятков штук, в том числе на территории нынешнего ЮКОСА, не ЮКОСА теперь – «Юганскнефтегаз», там до этого ЮКОС был Ходорковского, кстати говоря. Так вот они были независимыми маленькими, а я начинал работать с ними. То есть мы поставляли им оборудование, туда катался я, некоторых из них знал. А потом пришёл ЮКОС и начал их скупать. И там их было двадцать с чем-то штук, и судьба директоров, владельцев была однозначна. Либо они погибали с огнестрельными ранениями, либо уезжали за границу. Поэтому сравнение с Ходорковским мне не кажется корректным. То есть некоторые методы, которые гораздо более мягкие, я не допускаю в принципе. Даже в 2014 году, если вспомнить моё интервью и то, что я говорил коллегам, говорил о трёх сценариях, которые могут пойти по Украине. Только в одном из этих сценариев я увидел революцию, бунт. Это сценарий, когда Украина отказывалась от законов по сути дела, нарушала собственный договор. Если бы она оставалась в рамках Конституции, мы вынуждены были бы смириться с тем, что произошло. Ну, может быть эмигрировать, это другой вопрос. Но поскольку Украина вышла из законодательного поля, нас на тот момент ничего не связывало. И это я видел единственной возможностью вот такого сценария, который случился. Поэтому опять мы с вами свалимся в ситуацию, когда начнём комментировать какие-то замечательные выступления наших замечательных чиновников...

- Не будем. Хорошо. Другая история. Вы приватизировали видение патриотизма в Севастополе и миссию Севастополя. Патриотизм только такой, как вы хотите.

- Ну а кому я мешаю проявлять патриотизм в каком-то другом виде? Товарищу Хирургу? Я вообще не трогаю его патриотические эти самые вещи, хотя я с ними категорически не согласен. Я не думаю, что это патриотизм, но он сейчас тронул, поскольку вопрос прямой был задан. Эти, например, конфликты, которые с волками, они никакого отношения не имеют к содержательной части того перформанса, который он устраивает. Там конфликты совершенно другого свойства, на которые до сих пор нет ответа. Они, наверное, известны. Прежде всего – вода. То есть там пять миллионов кубов.

- Потенциального водохранилища.

- Да. А что будет, если? Ответьте на этот вопрос, дорогие товарищи. Ну нельзя же, пятый год идёт. Понятно, что у нас раз в десять лет случается засуха. Сейчас-то потребление растёт в городе. Он не жил здесь, и Овсянников не жил в семидесятые годы, когда у нас не было днепровской воды. Сейчас её нет, но тогда была промышленность. Ты же помнишь, наверное, что до того, или не помнишь? Не застала. Не застала? Я расскажу. Я ребёнком был. Летом это два часа в день. То есть вёдра все набирают, колонки.

- Колонку помню.

- Колонки в городе и так далее. Это вообще такой стиль жизни, который сегодня народ уже не переживёт. А мы этим рискуем сейчас совершенно реально. Да, это случается раз в десять лет, но никто же не знает. Это же не каждые десять лет, вот через девять ровно случится. Был 2014 года тяжёлый, а следующий будет 2024, а может, 2019 год. Ответа на этот вопрос нет. Все на него просто глаза закрывают. И плюс там масса других нарушений, которая сделана. И третье – зачем двести гектаров? Не понимаю. Одно дело – вот эта разрушенная штука, где он традиционно проводил свои мероприятия, а второе – зачем вот этот лес, который вокруг? Они всего-то там раздают, палатки разрешают ставить за деньги. Надо с этим порядок наводить какой-то. Вот и всё.

- Чего вы хотите? На самом деле хотите для Севастополя?

- Я хочу, чтобы город начал развиваться в нормальном смысле. Вот, город развивающийся в нормальном смысле, – это прежде всего люди, которые имеют возможность и желание, и способности его развивать каждый в своей нише. У нас с этим не очень здорово обстоят дела. У нас не так много этих потенциальных точек роста. Развитие, повторяю, оно многоплановое, каждый на своём месте разный. Или, например, с очень большим удовольствием в этом году увидел, вот я таких точек мало вижу, к сожалению, почему у меня такая, относительное неудовольствие от того, что происходит, - в этом году увидел спектакль «Мастер и Маргарита». Был восторг. Почему? Потому что это совершенно столичный уровень, вот оно.

- Совершенно другой мир, другая реальность. А мы тут из своей избушки.

- Точка зрения должна быть всегда такая, только тогда это возникает развитие. И вдруг тогда подтягиваются люди, и начинается это. То же самое надо делать с университетом, по крайней мере какими-то кусками, производствами, с художниками, с образованием – вот тогда мы начнём во что-то превращаться. Но это всё возможно только тогда, когда люди верят в закон и какой-то уровень справедливости. Вот эта минимальная планка должна существовать. Мы упали ниже этой планки просто вообще в никуда. Мы создаём совершенно другое общество, благодаря усилию и, к сожалению, избранного, законно избранного, губернатора. Вот моя точка зрения. Замечательно Юрин сказал про свиней и баранов: нельзя становиться баранами, тем более свиньями. Оставайтесь строго в рамках закона. Всегда проявляйте свою гражданскую позицию. Я вижу, нам это необходимо всем вместе, потому что каждый, запершись только в своём аквариуме, не решит этих проблем. Вот мои пожелания. Тогда наш город начнёт меняться. Нам это очень нужно, потому что просто больно смотреть на то, что происходит.

sevastopol.su.

 
Рассказать про это друзьям в:

Добавить комментарий

Внимание!
Перед публикацией комментарий проходит проверку.
В комментарии к материалу разрешено выражать свое отношение к тексту или событию в пристойной форме. В случае появления ненормативной лексики, перерастания комментирования в оскорбления и т.д., комментарии будет удаляться.
Если вы заметили сообщение с нарушением, нажмите возле него на кнопку с зеленым гоблином.
Давайте не будем сами себе злобными Буртинами

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Реклама
Железногорская городская ритуальная служба





Ваша реклама на сайте
C Новым Годом!
Мы поддерживаем
РОСЖКХ
ЗАСТАВЬ КОММУНАЛЬЩИКОВ РАБОТАТЬ!

История Железногорска
событий нет

по материалам библиотеки им.Горького
Телепрограмма
Телепрограмма операторов г. Железногорск
КАБЕЛЬНЫЕ

ЭФИРНЫЕ
Погода в Железногорске
Погодный информер meteo26.ru




подробно
Немного юмора

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Выделить