Уран-Батор
Сайт Эдуарда Безобразова

Железногорск

Главная arrow Публикации arrow Страна и Мир arrow Сердце в банке  
Monday, 28 May 2018
Меню
Главная
Антологии
Публикации
Город за неделю
Загадки нашего городка
Форум Железногорска
Веб-камеры города
Смотреть новости
Объявления
Фотографии
Я Вижу
Файлы
Сайт
Сайты Железногорска
Город Железногорск
Опрос
Сухой закон это:
спасение страны
несусветная глупость
имитация деятельности



результаты

Комментарии
  • В смешном аду Новороссии
    При обыске у главы управления Ростехнадзора по Санкт-Петербургу Григория Слабикова нашли 1 млрд руб. наличными. >>>

  • Он ей Димон
    «Героине мема «Денег нет, но вы держитесь» подняли пенсию на 450 рублей». lenta.ru/.../... ... >>>

  • В смешном аду Новороссии
    Победа осталась за Израилем: его ракеты уничтожили новейший зенитно-пушечный комплекс «Панцирь-С1», поставленного сирийц... >>>

  • Он ей Димон
    Выполнила таки баба Аня наказ премьера и держится! А такой премьер - всем премьерам пример! >>>

  • Скажи: Изюм!
    В Железногорске выброс рутения: classic.newsru.com/.../... ) >>>

  • Скажи мне, кто твой друг...
    Его поглотила Паттайя..... >>>

  • Скажи: Изюм!
    Я против хосписа. Есть больница и пусть лечат. Ходить мимо живого кладбища вряд ли кому хочется. Угнетать психику горожа... >>>

RSS
Архив
Январь
Февраль
Март
Апрель
Май
Июнь
Июль
Август
Сентябрь
Октябрь
Ноябрь
Декабрь
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031     

Подпишитесь на обновления сайта!



Twitter Уранбатора




Google
Поиск по сайту

Сердце в банке Печатать E-mail
Monday, 12 February 2018

Людоедские ухватки нашего государства никуда не делись.

Путь сердца

На одной банке не смыта полностью этикетка, и любопытствующий вроде меня может прочесть: соль, перец, углеводы 7,0, калорийность 97 ккал\100 г. Первая банка закрыта простой белой пластмассовой крышкой, а вторая — зеленой, завинчивающейся, с указанной датой годности продукта. Кроме сведений о калорийности к каждой банке приклеена полоска лейкопластыря с надписью «Шерер. Фрагменты сердца».

Первой узнала, что с Сашей что-то случилось, его девушка Вика, которой пришла нелепая эсэмэска от Сашиного армейского товарища с извинениями, что он не успел с Сашей проститься. Был вечер 25 февраля 2014 года. Вика кинулась к Сашиным родителям, и уже через час Лена Шерер стучалась в двери Жирновского военкомата Волгоградской области, того самого, откуда ее сына увозили Родине служить. Приехал военком, поговорил с кем-то, закрывшись в кабинете, вышел и сообщил:

— Сашу вашего везут сейчас в Ростов.

— Живого? — помертвев, спросила Лена.

— Да вроде не очень, — ответил военком добродушно.

В Ростов Сашино тело везли на экспертизу. Потом оказалось, что это было только начало ада.

ТЕЛЕФОНОГРАММА

«Прошу известить гр. Шерера Евгения Владимировича и гр. Шерер Елену Владимировну, проживающих по адресу /…/ о том, что их сын, Шерер Александр Евгеньевич, 05 октября 1993 г.р., номер расчета 2 расчета (орудия) 1 гаубичного самоходно-артиллерийского взвода 1 гаубичной самоходно-артиллерийской батареи гаубичного самоходно-артиллерийского дивизиона войсковой части — полевая почта 04436, 25 февраля 2014 года УМЕР при исполнении служебных обязанностей В РЕЗУЛЬТАТЕ ВНЕЗАПНОЙ СМЕРТИ (курсив мой. — В. И.). По получении данного извещения прошу сообщить по указанному телефону место захоронения, избранное родителями военнослужащего.

Командир полковник А. Рузинский».

Именно так: двадцать одно слово про то, кем служил, и только пять — про смерть. Телефонограмма пришла 26 февраля днем, кроме нее никаких официальных разъяснений не было. Лена обрывала телефоны, пытаясь понять, что произошло, какая такая внезапная смерть могла наступить у ее сына, здорового спортивного парня, — он как раз незадолго до гибели прислал родителям и сестре Ане видео, где играючи двадцать раз поднимает пудовую гирю. Из разговоров с сослуживцами выходило, что Саша во время построения на завтрак подрался с другим солдатом, Владом К., из-за полной ерунды — берцы, что ли, не поделили в сушилке; выяснять отношения и валтузить друг друга они продолжили на улице, в какой-то момент Влад бросил Сашу через бедро, тот упал на спину, захрипел и больше уже не встал.

Никакие растирания лица снегом или дыхания рот в рот уже помочь не могли, как и отчаянные попытки врачей местной больницы завести сердце с помощью дефибриллятора, потому что заводить уже было нечего — Сашино сердце умерло. В справке о смерти Александра Шерера, выданной 27 февраля Ростовским филиалом 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны Российской Федерации, записано: неуточненная остановка сердца.

Еще одну версию гибели озвучил автор телеграммы полковник Рузинский, которому в конце концов дозвонились Шереры. Он обиженно кинул через губу Сашиному папе Жене: «Вы чего это мне больного прислали служить? На завтрак шел он, упал и умер!»

— Женю после этого разговора трясло, он говорил все время: что же это — я своими руками убил собственного сына? Получается, вроде как мы знали, что сын у нас болен, и сами послали его на смерть! Но мы-то знали, наоборот, что Саша был здоров, — вспоминает Лена, плача.

— Сполна мы тогда пережили, — добавляет Женя. — Хамство, равнодушие, быдлость и никакого сочувствия. А подо мной с тех самых пор земли нет! Понимаете вы — живу, и нет подо мной земли…

Служил Саша на 102-й российской военной базе в армянском городке Гюмри, той самой, где через год солдат Валерий Пермяков расстреляет из АК 74 семью Аветисянов, не пощадив даже детей.

На следующий день после Сашиной смерти Шереры обращаются в фонд «Право матери», который Лена ласково и немного по-деревенски называет «МатерЯ». Скажу о «Праве матери» два слова: фонд создан в перестройку, на волне свободы, для защиты прав родственников военнослужащих, погибших в армии в мирное время. Помощь фонда всегда бесплатна и никак не зависит от благосостояния семьи, ибо даже бедный человек должен иметь право на справедливость. Результат работы — выигранные иски к Министерству обороны и другим официальным ведомствам на десятки миллионов рублей и отправленные на нары преступники.

Работает в фонде всего семь человек, ютятся они в двух комнатках в центре Москвы, непафосны почти до неприличия, а хваткой своей и умением идти в борьбе со злом до конца напоминают мне великого зверька Рикки-Тикки-Тави, воспетого Киплингом. И нет равных «Праву матери», когда речь заходит о праве любой матери узнать обстоятельства гибели ее сына и наказать виновных. Шереры оказались под лучшим из всех возможных в России крыл.

Независимая экспертиза — вот первое, что предложил фонд Шерерам кроме юридического сопровождения и отстаивания их интересов в любых судах. Лена: «Мы сразу согласились. Хамство военных и их равнодушие просто убивали, веры им особо не было, да и терять нам было нечего и нечего бояться. До этого-то мы к армии нормально относились — Женя даже обсуждал с Сашей, не остаться ли ему на контрактную службу».

28 февраля вечером, изрядно проплутав, какой-то полковник и пятеро солдат привезли гроб. Его поставили во дворе, открыли крышку, там Саша лежал, одетый в военную форму. Лена дико закричала — перенести все это было невозможно, потом все плакали, а жизнь шла своим чередом, надо было покормить голодных солдат, а как солдаты уехали, той же ночью Женя с другом погрузили гроб в старенький «Фиат» и помчались за полторы тысячи километров на Урал, в Челябинск, в независимую судебно-медицинскую экспертизу «СТЭЛС», к доктору Александру Власову. По дороге их несколько раз останавливал патруль:

— Что везешь?

— Сына.

— «Груз двести»?

— Да.

— Проезжай!

Утром второго марта Власов начал экспертизу. Она длилась всего пару часов — намного меньше, чем предполагалось, — потому что в трупе не оказалось главного, сердца. Все остальные органы были, а орган под названием сердце — нет. Его вырезали вместе с аортой, ничего не сказав родителям. Власов, проработавший в судебной медицине четыре десятка лет и вскрывший более двадцати тысяч трупов, такое тотальное изъятие органа видел впервые.

ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОКТОРА ВЛАСОВА ОТ 02.03.2014

«В отношении причины смерти военнослужащего Шерера Александра Евгеньевича, 05.10.1993 г.р., специалисты могут высказаться только в предположительном ключе. Учитывая обнаружение чрезвычайно интенсивного отека легких в сочетании с острым полнокровием внутренних органов и отсутствие в имеющихся внутренних органах признаков какого-либо заболевания, единственно возможной причиной такого состояния может быть только внезапное нарушение внутрисердечного кровотока. В связи с отсутствием в трупе сердца (очевидно, изъятого при первичном исследовании вместе с восходящей аортой) точно установить причину фатального нарушения работы сердца (травма или порок клапанного аппарата) не представляется возможным. В наибольшей степени комплекс выявленных признаков характерен для экстремального сотрясающего воздействия/…/ Имеющиеся медицинские признаки позволяют предположительно высказать мнение специалистов в отношении категории смерти как насильственной».

Женя: «Вот тут и появилась уверенность, что военные от нас что-то пытаются скрыть, бессилие душило, ведь все у нас забрали — и сына, и теперь вот его сердце…» Так, без сердца, Сашу и похоронили на деревенском кладбище села Линево на восьмой день после смерти. Две тысячи человек — почти половина жителей — пришли с ним проститься. Был военный салют, специально прислали из Камышина, все его очень испугались. А потом вперед вышел Женя и сказал, обращаясь к односельчанам и не стыдясь слез:

— Люди, не делайте, как мы сделали! Не посылайте детей в армию. — Он, может быть, и еще что-нибудь сказал, да только глава администрации в руку ему вцепился, а военком зашептал: «Что ты, что ты, замолчи…»

Вот я, честно, не могу понять — как это: отдать родителям для захоронения тело без сердца и ни словом об этом не обмолвиться — ведь если бы не поездка к доктору Власову, Шереры-старшие никогда и не узнали бы, что Сашино мертвое сердце продолжает свой земной путь. Какое-то совершеннейшее средневековое зверство.

КАК ЭТО ДОЛЖНО БЫТЬ ПО ЗАКОНУ

Приказ Минздрава 346n об утверждении порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз очень четко разъясняет, как готовить препараты для гистологического исследования, какого размера кусочки органов вырезать, сколько времени их хранить, как и кому потом отдавать, когда можно изъять орган целиком. В пункте 52 также четко указано, что по окончании исследования внутренние органы укладывают в полости трупа и зашивают все сделанные разрезы… А еще у нас есть Закон о погребении и похоронном деле, старый закон, аж 1996 года, так в нем, в третьем пункте статьи пятой, написано, что согласие на изъятие органов дают родственники, если нет прижизненного распоряжения умершего.

Разрезанное сердце в банках из-под овощных консервов обнаружится почти через месяц, по окончании государственной военной экспертизы в Ростове. Единственное, что за весь этот месяц делает следствие, — прямо в первый день опрашивает возможного подозреваемого Влада К. и еще пятерых солдат. Выясняется, что двое видели драку фрагментарно, а трое находились в другом месте и ничего не видели вообще. Удовлетворившись их объяснениями, следствие замирает в ожидании вердикта судебно-медицинских экспертов. Вот этот вердикт: «Причиной смерти Шерер/а/ А.Е. явился острый интрамуральный инфаркт миокарда в области передней стенки левого желудочка сердца и межжелудочковой перегородки на фоне атеросклероза межжелудочковой ветви левой венечной артерии со стенозом просвета около 80%». И подпись трех экспертов — Виноградова, Кравцова и Мокеева.

Мне, как человеку далекому от медицины, этот диагноз непонятен, я, например, не знаю, может ли быть в двадцать лет атеросклероз и стеноз (по-простому — сужение) просвета в артерии до 80 процентов у парня, который выжимает гири и бегает по три километра по горам на зарядке. Мне кажется странным такое совпадение: люди дерутся — и прямо ровно в этот момент с одним из них случается инфаркт, и человек падает замертво. Меня бы просто подмывало проконсультироваться с кардиологом. Но это я такая излишне любопытная, а следствие совсем не любопытно. Напротив, ему все ясно, поэтому уголовное дело в отношении Влада К. возбуждается по легкому первому пункту статьи 335 УК РФ — «нарушение уставных правил взаимоотношений, связанное с унижением чести и достоинства или издевательством над потерпевшим либо сопряженное с насилием». Насилие, описанное экспертами, — мелкие ссадины и кровоподтеки на лице, запястье и под мышкой — оказывается настолько легким, что через несколько месяцев дело закрывают за отсутствием состава преступления.

Потом открывают точно такое дело в отношении Шерера — не побил ли он К., да тут же и закрывают за отсутствием состава, а потом и еще одно, все по той же статье, — на этот раз выясняют, был ли состав преступления в действиях сержанта, который как-то придрался к Шереру, — и закрывают и это дело. И в общем создается впечатление большой и вдумчивой работы, радения за дело и правду, а на самом деле получается увод от главного: выяснения, умер Саша от инфаркта или был, пусть и непреднамеренно, но все-таки убит. В какой-то момент к Лене приезжает один из следователей и просит под честное следовательское слово отдать ему медицинские карты и кардиограммы Саши, и Лена отдает, а следователь потом куда-то девается вместе с честным словом, и получить карты с тех пор не может никто, хотя «Право матери» ходатайствовало об этом неоднократно.

После экспертизы допрашиваются в общей сложности двадцать человек, некоторые повторно, и остается загадкой, почему их всех не допросили в день Сашиной смерти, когда все детали произошедшего были свежи в памяти. Впечатление, конечно, такое, что следователь ждал результата экспертизы, просто чтобы понимать, куда гнуть — к инфаркту или к убийству по неосторожности.

Удивительно в показаниях солдат вот что: идет общее построение на завтрак, на плацу почти вся батарея, но полностью драки, судя по допросам, не видит никто – все странным образом в этот самый момент отворачиваются, а во время финального броска через бедро таким же странным образом внезапно поворачиваются (экспертиза, описавшая малюсенькие, в полсантиметра, ссадины у Саши на лице, почему-то не увидела огромную гематому на спине и ягодице, это обнаружено и задокументировано поз­же доктором Власовым в Челябинске). Следствие не устанавливает, где кто точно стоял, и круг свидетелей вообще не очерчен. На подозреваемого Влада К. нет никаких характеристик, кроме данной в этой же самой части, то есть личность его не исследуется никак, о Владе неизвестно вообще ничего, даже номера паспорта нет. Несколько солдат говорят, что К. провел бойцовский прием против Шерера — следствие на это не обращает никакого внимания и не выясняет, занимался ли Влад боевыми искусствами или борьбой до армии. Оно идет четко в фарватере медицинского диагноза — ну или, наоборот, медицинский диагноз идет в фарватере следствия.

Но все-таки самое удивительное — не следствие, а то, что почти два десятка здоровенных парней видят драку и равнодушно, как-то даже напоказ, нарочито отворачиваются, не пытаются никого разнять, оттащить друг от друга или успокоить — ну хоть матом заорать, что ли, на худой конец. Нет — стоят и смотрят, как зачарованные, как будто перед ними не жизнь идет, а кино крутят на белом экране в армейском клубе.

С помощью социальных сетей и друзей в разных концах России я разыскала следы семнадцати из двадцати допрошенных: у пары ребят домашние адреса оказались на несуществующих улицах, один передал через бабушку, что работает в госструктуре и на такие темы беседовать не может (интересно, почему?), еще один пообещал со мной поговорить, но больше на связь так и не вышел, двое закрыли от меня свои странички в соцсетях, еще двоих никак не смогли застать дома, один паренек погиб — разбился на машине в 2015 году, но восемь человек со мной все-таки поговорили. Так я и узнала, что один из свидетелей драки на самом деле ее не видел, потому что был в это время в месте, где ему не положено было быть, и врал из боязни, что накажут за отлучку. Я узнала, что в части не было врача, только фельдшер — студент медицинской академии; мне рассказали, что Влад К. всю ночь после гибели Саши рыдал, но до этого выспрашивал у каждого, выходившего с допроса, кто что говорил. Мне рассказали и самое главное: все видели драку, и кто кого куда бил тоже видели, но никому не нужны были проблемы, светил дембель, и боялись солдаты, что допросы могут задержать их в Армении, хотелось домой, в Россию, а Шерер все равно уже был мертв, ну а про справедливость и истину никто в тот момент и не думал. Конечно, сегодня, столько лет спустя, никто уже и не вспомнит важных мелких подробностей тех полутора-двух минут на плацу, что унесли Сашину жизнь и покалечили жизнь его семьи.

— Это сейчас мне стыдно, — скажет один из парней в разговоре со мной. — А в армии на все по-другому смотришь…

А другой вдруг вспомнит, что буквально накануне драки они все фильм смотрели о неуставных отношениях, да, как оказалось, без толку. Впрочем, все это было уже совершенно не важно, потому что не имело никакого отношения к смерти от инфаркта, которую установила экспертиза. Выходило, что вроде как прав был полковник Рузинский: Шереры и впрямь послали в армию больного сына. Лена: «Мы не поверили этому диагнозу ни на секунду и поняли, что будем искать правду, бороться за нашего сына и после его смерти, иначе просто сожрем друг друга от чувства вины и полного бессилия».

Но для того, чтобы бороться, надо было получить вырезанное сердце. А его никто отдавать не собирался. Сердце вообще продолжало жить своей отдельной жизнью, несколько раз оно даже приблизилось к Шерерам: его привозили в Волгоград на новые экспертизы — сначала была попытка назначить виноватыми врачей, которые брали Сашу в армию, врачи открестились, сказав, что такой атеросклероз не может развиться за столь короткий период, но при этом подтвердили диагноз военных судмедэкспертов и не увидели в этом никаких противоречий. Потом, в результате многочисленных жалоб Лены, Жени и «Права матери», была назначена еще одна экспертиза, в заключении которой сказано: «Верификация острого инфаркта миокарда затруднена. При повторном гистологическом исследовании кровоизлияния и деструктивные изменения в атеросклеротической бляшке отсутствовали, провести дифференциальную диагностику между тромбом и посмертным свертком не представилось возможным», — но и здесь военный диагноз, несгибаемый как старый капрал, все равно устоял. Следователь разрешает Лене и привлеченным ею специалистам присутствовать во время экспертиз, но как-то так получается, что этого не происходит.

Шереры и «Право матери» писали жалобы и ходатайства, умоляя вернуть сердце, а им в ответ объясняли, что сердце не отдают в их, шереровских, интересах — вдруг оно понадобится для новой экспертизы.

— Так мы и хотим ее сделать, новую-то, — восклицали Шереры, — только не у вас, а в независимом центре. А у вас для новой экспертизы и исследований ведь в любом случае есть стекла с гистологией, мы же не их просим отдать, а оставшееся сердце!

— Э, нет! — неслось в ответ. — ​Оснований для передачи вам биологического материала нет.

И никакие разъяснения юристов фонда о том, что не ставшие предметом исследования части трупа подлежат возврату, услышаны не были. Вот ведь правда: пишешь не «искромсанное сердце», а «биологический материал» — и вроде как оно уже и не сердце, а так, заготовка для опытов…

Полный отказ старшего следователя 519-го военного следственного отдела капитана юстиции Череватенко в удовлетворении ходатайства Евгения Шерера о передаче ему сердца сына, лукаво изобразив, что не понимают разницы между кусочками, взятыми для гистологического исследования, и оставшимся после этого сердцем, поддержали:

заместитель руководителя 519-го военного следственного отдела подполковник юстиции А.В. Рыжов;

судья 5-го гарнизонного военного суда М.М. Никитин;

судебная коллегия по уголовным делам Северо-Кавказского окружного военного суда (председательствующий Гулько Н.С.);

судья Верховного суда Российской Федерации А.В. Воронов.

Да вы все, господа-товарищи отказавшие, представьте, что это вам не отдают сердце родного человека, костьми ложатся, чтобы вы только не смогли сделать независимую экспертизу, а потом похоронить сердце по-человечески, да еще и говорят, что делают это в ваших интересах! Вы на себя-то это примерьте! Но никто почему-то никогда не любит примерять на себя несчастье, которое он творит другому человеку...

В апреле 2015 года фонд «Право матери» от имени Шереров подает жалобу против России в Европейский суд по правам человека, через два года, в июне 2017-го, ЕСПЧ принимает жалобу к рассмотрению, а в августе Лена и Женя получают письмо из Следственного управления Следственного комитета РФ по Волгоградской области, что в связи с рассмотрением дела в ЕСПЧ весь гистологический архив, включая и сердце, передан руководителю военного следственного отдела по Камышинскому гарнизону СУ СК России. После нескольких бюрократических ведомственных пируэтов и мотаний несчастного сердца из Камышина в Жирновск, по месту приписки Саши, и обратно измученные Лена с Женей получают под расписку опечатанную коробку, мчатся, не переводя дух, в Челябинск, и 1 сентября, через три года, шесть месяцев и три дня после гибели сына доктор Власов вскрывает коробку в их присутствии, и они видят порезанное в лапшу сердце сына в банках из-под овощных консервов.

Власов начинает экспертизу, пригласив для участия в ней лучших специалистов страны. И выясняется удивительное. Признаки инфаркта на стекле, обозначенном как «инфаркт», и признаки тромба на стекле с надписью «тромбоз» не обнаруживаются, зато обнаруживается, что артерии не были вскрыты продольно, как диктует приказ Минздрава, поэтому внутренние стенки их были не видны, и совершенно непонятно, как при этом военные эксперты смогли диагностировать атеросклероз со стенозом и тромб.

А еще выясняется, что в целом гистологическая картина препаратов сердца (то есть взятых для анализа кусочков тканей) соответствует возрасту мужчины лет 60–70, но при этом само сердце, насколько его удалось собрать из бессистемно и беспорядочно нарезанных кусков в банках, принадлежит молодому человеку, и оно абсолютно здорово!

ЭКСПЕРТИЗА ВЛАСОВА

«Глубокая несопоставимость естественных возрастных процессов в разных тканях (тотальное атеросклеротическое поражение сосудов при практически здоровом миокарде) позволяет заключить, что препараты взяты из трупов разных людей, возраст которых колебался в большом диапазоне».

Но это еще не все. Власов с коллегами замечают кровоизлияние травматической природы вокруг правой венечной артерии, а когда складывают сердце из нарезанных фестончиками кусочков, обнаруживают отсутствие эпикарда — наружной оболочки. Эпикард не просто отсутствует — он прицельно вырезан. А на месте выреза отлично видны следы девяти параллельных поверхностных надрезов — вроде как если бы кто-то сперва проверял, на какую глубину резать.

ИЗ РАЗГОВОРА С ДОКТОРОМ ВЛАСОВЫМ. 30 НОЯБРЯ 2017 ГОДА. ЧЕЛЯБИНСК

— По вашему мнению, для чего это могло быть сделано?

— Я вижу тут только одно объяснение: при ушибе сердца, который может вызвать его внезапную остановку и смерть, именно в этой зоне возникают множественные кровоизлияния. Эти кровоизлияния не глубокие, идут только по наружной оболочке сердца, а если и проникают в мышечную ткань, то совсем чуть-чуть. Сам по себе такой срез эпикарда никакой информации для гистологов не несет.

— И при этом он вырезан и исчез… Тогда возможно, на нем и были микротравмы, свидетельствующие о прямом ударе в сердце — допустим, кулаком?

— Вероятно, да. А предварительные девять надрезов помогли понять, насколько глубоко резать, чтобы не осталось следов. Не могу предложить другого варианта, потому что для диагностики эти действия абсолютно бессмысленны.

В выводах к своей работе эксперты доктор медицинских наук Власов, доктор медицинских наук, профессор Шапошник, доктор медицинских наук, профессор Куренков и штатный сертифицированный эксперт Сизоненко пишут: «Все описания патологических состояний в предыдущих экспертных заключениях относятся к категории вымышленных». А вот что мне сказала кардиолог, доктор наук, профессор Анна Аксельрод: «За последние годы инфаркты сильно «помолодели», но коронарный атеросклероз у юноши двадцати лет — диагноз, поставленный военными судмедэкспертами Александру Шереру, — все-таки находка крайне маловероятная даже теперь. Нужно же еще учитывать и обстоятельства дела — драку и найденные экспертизой Власова повреждения, характерные для травмы рефлексогенной зоны».

А теперь, дорогие товарищи судебно-медицинские эксперты из филиала номер два 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны Российской Федерации в Ростове-на-Дону, я расскажу вам — ну или напомню, — как было дело. Привезли мертвого Сашу. Вы его вскрыли, увидели удар на эпикарде — а не увидеть это было невозможно — и поняли, что внезапную остановку сердца от болезни тут никак не изобразишь, времени на размышление у вас было крайне мало — тело надо передавать родителям, вот и удумали изъять полностью сердце, а потом найти диагноз, снимающий ответственность и с военных, а заодно и с Влада К., — повезло ему крупно! — полностью. Вы не посчитали нужным сообщить родителям, что изымаете сердце, и спросить их разрешение на это, вы, вероятно, были абсолютно уверены, что эти деревенские лохи из волгоградской глубинки никогда и не узнают про ваши проделки.

И вы были правы: они бы и не узнали, если бы не безбрежная любовь к сыну, если бы не «Право матери» и доктор Власов, и похоронили бы Сашу, порыдали бы, а потом до конца жизни своей несчастной так и жили бы с чувством вины, что проморгали болезнь сына — ту самую, которую вы сочинили.

А вот как начнешь размышлять — ради чего это все городилось, ради чего мучили мертвое сердце, отрезая от него куски и подкладывая чужие сердца, ради чего столько лет мучили, истязали и продолжают мучить несчастных родственников? Кого выгораживали? Кому пытались потрафить? Какими высокими целями оправдывали хамское небрежение к смерти простого солдата и к жизни его родных? Нет ответа. Или это вообще было просто так, на всякий случай, ведь как-то оно лучше, приятней, да и хлопот поменьше, если военнослужащий в двадцать лет умрет от инфаркта, а не от случайного удара кулаком в сердце.

Аня, сестра Саши Шерера: «Когда он уехал служить, я не думала, что с ним может что-то случиться, мне казалось, что он будет всегда. У меня до сих пор ощущение, что позвонят в дверь, я открою, и это будет Саша, и он скажет: это все неправда, я живой. Поражает мама, которая все равно верит в добро и красоту, а у меня все стало черное, нет ощущения счастья. Мы все сильно изменились с его уходом. Я приезжаю домой, мы видео достаем из семейного архива, я смотрю и думаю — Господи, какие мы были счастливые, по-настоящему счастливые — и все оборвалось в один момент. Любовь и сила духа движет моими родителями, и я часто думаю, что раз уж такое произошло именно с нашей счастливой семьей, которая разрушилась, то это не случайно, это для того, чтобы мы добились справедливости, помогли нашим горем другим, хотя нам все время и показывают, что мы пешки, а справедливости нет».

Мы едем на кладбище, Сашина могила почти у самой ограды. Лена и Женя начинают что-то прибирать, но я понимаю, что больше всего им хочется в этот момент просто не быть, вот не умереть — а не быть, не существовать. Вдоль ограды по-прежнему стоят венки. Вика, вышедшая замуж через год после смерти Саши, держит на руках своего сына Артемку. Мы все молчим, Женя смотрит вдаль, Лена гладит холодный камень и Сашину фотографию на нем. На Саше оборвалась мужская линия немецкого рода Шереров, переселившегося в Россию почти три столетия назад, еще при Екатерине.

novayagazeta.ru.

 
Рассказать про это друзьям в:

Добавить комментарий

Внимание!
Перед публикацией комментарий проходит проверку.
В комментарии к материалу разрешено выражать свое отношение к тексту или событию в пристойной форме. В случае появления ненормативной лексики, перерастания комментирования в оскорбления и т.д., комментарии будет удаляться.
Если вы заметили сообщение с нарушением, нажмите возле него на кнопку с зеленым гоблином.
Давайте не будем сами себе злобными Буртинами

Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Реклама
Железногорская городская ритуальная служба





Ваша реклама на сайте
Мы поддерживаем
РОСЖКХ
ЗАСТАВЬ КОММУНАЛЬЩИКОВ РАБОТАТЬ!

История Железногорска
27.05.1959
создан ВСФИ

27.05.1980
введена в эксплуатацию ацетиленовая станция строительства

по материалам библиотеки им.Горького
Телепрограмма
Телепрограмма операторов г. Железногорск
КАБЕЛЬНЫЕ

ЭФИРНЫЕ
Погода в Железногорске
Погодный информер meteo26.ru




подробно
Немного юмора

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Выделить