Официозная статистика напрасно твердит про 84% Крымнаша.

Забудьте про 84%

Политолог Александр Шмелев о том, что важно лишь число тех, кто готов тратить время, средства и силы ради будущего страны.

Главный успех отечественной госпропаганды последних лет – это не мифы о «России, вставшей с колен», «фашистском перевороте в Киеве» или «ополченцах, спасающих русский язык», но легенда о существовании политически значимого «84%-ного большинства», якобы поддерживающего действующую власть, агрессию против Украины, запретительные законы, конфронтацию с Западом и т. д. В отличие от других мифов, в этот поверила не только традиционно доверчивая телеаудитория, но и многие критически настроенные и умеющие отделять зерна от плевел граждане. А поверив, опустили руки: как противостоять такой массе народа? Есть ли смысл бороться за перемены, если нашим согражданам настолько нравится статус-кво? Абсолютное большинство деморализует абсолютно. Неудивительно, что настроения среди проевропейски настроенных граждан России в последнее время крайне пессимистичны и депрессивны.

Однако реальных оснований для депрессии нет. Никакого «84%-ного большинства» как политического субъекта в России не существует. Единственное, в чем это большинство проявляется, – в ответах на вопросы соцслужб. На выборах 2014 г. ни в одном из регионов мы не видели толп, радостно ломившихся на участки, чтобы выразить поддержку действующей власти. С начала «русской весны» на улицах наших городов не состоялось ни одного многолюдного добровольного митинга, шествия, демонстрации в поддержку Путина или «Новороссии». Все мероприятия подобного рода собирали мизерное число участников или организовывались с помощью административного ресурса и денежных вознаграждений. При этом проходившие в Москве «марши мира» оказывались гораздо более многолюдными и не наталкивались ни на какую агрессию со стороны жителей города. А маленькие группки людей, пытавшиеся их сорвать, выглядели довольно комично как раз из-за своей маргинальности.

Это не значит, что социологи нас обманывают. Просто политика и общественная жизнь по-настоящему интересуют лишь очень небольшую долю граждан. Даже в самые судьбоносные моменты истории. Так, во время Великой Отечественной войны лишь 1–2% жителей оккупированных территорий шли в партизаны, еще менее 1% позже подверглись репрессиям за коллаборационизм, а остальные просто пытались выжить, будучи готовыми к любому исходу военных действий. Примерно та же ситуация сейчас в Донбассе. В 1917 г. судьба 300-летней монархии была решена усилиями мизерного процента жителей Петрограда. То же и в 1991-м, когда ГКЧП спасовал перед примерно 0,05% граждан СССР, вышедших к Белому дому. Это свидетельствует не о беспринципности подавляющего большинства людей, но лишь о том, что политика и вопросы госустройства для них не вопросы первоочередной важности: «как будет, так будет».

Конечно, распределение симпатий среди всех граждан играет важную роль, если будущее страны определяется через победу тех или иных сил на конкурентных выборах. Но в нашем случае речь об этом давно не идет: конкурентные выборы – не реальность, а одно из главных требований «активного меньшинства». Соответственно, единственные цифры, которые сейчас имеют значение, – это число тех, кто готов, как минимум, тратить свое время, средства и силы, чтобы повлиять на будущее страны. А как максимум – рисковать свободой и даже жизнью.

Здесь начинается по-настоящему важная социология. Число активных сторонников демократических реформ и европейских ценностей, готовых выйти на улицу, остается более или менее неизменным с 2011 г. и составляет примерно 100 000 человек в Москве плюс еще по несколько тысяч в других крупных городах (в Санкт-Петербурге – около 10 000, в остальных миллионниках – меньше).

«Национал-патриотический» актив – те, кто выходит на митинги «за Новороссию», собирает деньги и вещи для «ополчения» или, наконец, непосредственно отправляется воевать в Донбасс, – поддается подсчету чуть труднее. На глаз его можно оценить в несколько десятков тысяч граждан (около 10 000 непосредственных участников боевых действий плюс организаторы палаток «Помощь Донбассу», часть активистов движений НОД, SERB и т. п.).

Третий кластер – другие сплоченные социальные группы, пока не принимающие активного участия в общественно-политической жизни, но потенциально способные сыграть в ней важную роль (например, футбольные ультрас).

Четвертый – сторонники сохранения статус-кво по долгу службы: разнообразные чиновники, муниципальные служащие, руководители бюджетных организаций и т. д. Как правило, представители этой группы не сильно отличаются от пассивного большинства и спокойно переходят на службу к любой новой власти. Однако наиболее замазанные из них, вероятно, готовы к активным действиям в поддержку действующего режима. Впрочем, вряд ли их число достаточно велико для того, чтобы они могли сыграть какую-то роль.

Пятый – силовики. В первую очередь, 40 000 бойцов ОМОНа (это число с 2012 г. выросло в 2 раза: власть понимает важность «социологии активного меньшинства» и не тешит себя результатами общенародных опросов). Плюс 182 000 служащих внутренних войск, засекреченное число сотрудников ФСБ, стоящие немного особняком «кадыровцы» (около 4000 человек) и т.д.

Наконец, шестой – армия, которая традиционно в России не вмешивается в политику, но когда-то может эту традицию нарушить.

При сохранении нынешнего вектора путь, по которому пойдет Россия, будет определяться исключительно этими группами. То есть численностью двух первых групп (она может быстро меняться – так, в 2011 г. число постоянных участников демократических протестов одномоментно выросло более чем в 10 раз). Пределами лояльности пятой и шестой групп. Позицией третьей группы.

При этом процент пассивной поддержки власти может быть любым. Все равно в недемократической системе он ни на что не влияет. В условиях тотального доминирования на ТВ единой информационной линии цифры соцопросов – это не более чем результаты ЕГЭ на тему «хорошо ли вы помните содержание телепередач».

vedomosti.

***

Люди и Не-люди

До вчерашнего дня я надеялась, что все рассосется. Поэтому нигде об этом не писала.

Вчера мне позвонил человек, дружбой с которым я очень горжусь - Маргарита Борисовна Белогурова, доктор наук и зав. отделением детской онкологии 31-й больницы Питера и спросила: "Саша, когда меня выгонят, ты возьмешь меня на работу?" - и я поняла, что не рассосется. И писать надо, потому что если промолчу - то не смогу смотреться в зеркало.

Можно пять минут предыстории? Уже семь лет мы (фонд "Счастливый мир" www.hworldfund.ru и я сама) помогаем 31-й больнице в Питере. Отделению детской онкологии, которое возглавляет Маргарита Борисовна. Точнее, не очень ясно, кто кому помогает - мы покупаем оборудование и лекарства для их пациентов, они лечат наших детей, причем таких, которых не берет никто больше. С самыми тяжелыми формами рака, с самыми жуткими осложнениями, из любых городов России. Не просто берут, а вылечивают. Когда я отправляю ребенка в 31-ю больницу, я точно знаю - у него будет лучшая помощь, лучшие лекарства, у него будет отношение как в Германии или Израиле, и никогда никто здесь не намекнет на взятку и не возьмет никаких денег.

Возглавляет это отделение совершенно уникальный человек, за дружбу с которым я благодарю судьбу. Есть люди, дружить с которыми - большая честь. И помогать им тоже большая честь. Потому что сколько бы ты не сделал в бизнесе, доктор, спасший тысячи детских жизней, всегда будет значить для этого мира чуть больше, чем ты. А у Маргариты Борисовны счет идет именно на тысячи. Двадцать лет назад она возглавила (и основала) это отделение. Работали тогда как в хосписе - выживало 5%. Ездили учиться в Германию к лучшим врачам, привезли немецкие протоколы, выпрашивали благотворительную помощь. Сформировали команду врачей и сестер, лучше которой нет в Питере. Нашли спонсоров каждому больному ребенку, чтобы у него были самые современные лекарства и лучшее оборудование. Сейчас выживает 75%. Год назад зарплата Маргариты Борисовны была 15 000 рублей, сейчас 27 000 рублей. Сестрам мы доплачивали некоторое время, потому что они получали 8. И уходили, потому что за 8000 рублей дышать химией и видеть детские смерти никто не хотел. При этом ни копейки никто никогда не взял с пациентов. Чувствуете разницу со среднестатистической медициной?

Большая часть того, что было сделано в отделении, было сделано на спонсорские деньги. Например, на фоне нашей реанимационной палаты очень любил давать интервью главный врач, благодаря за заботу правительство города и партию "Единая Россия".

И вот теперь 31-ю больницу и ее замечательное детское отделение расформировывают и сносят. На ее месте должен быть воздвигнут центр для лечения судей Высшего и Арбитражного суда. Распоряжение главы Управления Делами Президента г-на Кожина уже есть. Врачей распихивают по другим больницам. Большую часть людей, достигших пенсионного возраста, скорее всего, уволят. Тем, кто возражает, советуют "заткнуться". Маргариту Борисовну пообещали вышвырнуть прямо завтра, если она не прекратит гнать волну. И - да, таки да, профессор с мировым именем, один из немногих признанных на западе российских онкологов, будет искать себе работу. И скорее всего, не найдет.

В 31-й больнице еще есть отделения лечения рассеянного склероза, гемодиализа, колитов, ТКМ для взрослых, трансплантации органов - их ждет почти та же участь. Оборудование на сотни миллионов рублей пойдет под бульдозер (его нельзя вывезти и смонтировать заново), врачей раскидают по городу.

Я прошу Вас поддержать проблему на демократоре http://democrator.ru/problem/9944, либо прислать подпись в мой адрес - врачи 31-й больницы вместе с нашим фондом, фондом "Адвита" и другими сторонниками планируют еще раз обратиться к правительству города. Подписи им очень нужны. Нельзя, чтобы в нашей стране (нашей, а не их, черт возьми) уникальных людей просто выкидывали пинком под зад, предварительно сказав "заткнитесь". Нельзя, чтобы детей, нуждающихся в лечении, выписывали из реанимации на улицу, потому что для судей нужна еще одна элитная постройка.

Уважаемые господа Путин, Кожин, Полтавченко! Я ни секунду не сомневаюсь в том, что мы все для вас - биологический мусор. И несчастные дети, которым прервут лечение, и доктора с уникальным опытом, которые пойдут работать на прием в поликлинику, и спонсоры, вложившие в больницу 300 млн. рублей, и налогоплательщики, которым придется оплатить ваши очередные хотелки. Я понимаю, что ваша вера в силу денег свята - вы точно знаете, что если построить хорошие стены и наполнить их оборудованием, купленным за энную сумму, то вас там будут хорошо лечить. А если вдруг что - то можно в Германию на собственном джете и лечиться там. И жить вечно.

Но я хочу открыть вам тайну - оборудование не работает без людей. И деньги никого не лечат. Лечат люди, без людей оно мертво. И, кстати, есть состояния, при которых никто никуда не успеет долететь. Кто вас будет лечить при этих состояниях, если всех профессиональных и порядочных вы разгоните-уволите-пересажаете? Паркетные говнюки, которые утверждают (цитата из разговора с Белогуровой) - в медицине уметь ничего не надо, главное принимать правильные управленческие решения? Ваши собственные менеджеры, у которых не хватает профессионализма сначала построить новое, а потом уже ликвидировать и расформировывать (элементарная задачка)? Вы верите в свою неуязвимость или просто собираетесь эмигрировать? Вопросы риторические, конечно.

Вспоминается рассказ Шаламова, в котором крупный чин из НКВД привозит в лагерную больничку лечить свою жену. Новый главный врач рысью бежит звать другого специалиста-медика. На что чин говорит - нет, ты этого партийного не зови, я его к жене не пущу. Ты из лагеря привези профессора-зэка...  Похоже в нашей официальной медицине тоже приличных людей и хороших врачей скоро не останется.

snob.ru.